Любое событие, где нам было тяжело (а тем более цепочка событий) выводит из равновесия наше сознание минимум 3-мя путями:
Все мысли становятся только о выживании. Когда мы переживаем травму, мы обращаем внимание на вещи, которые никак не помогают нам адаптироваться в привычной жизни.
Предположим, вы знаете, что такое «лихие 90-е» не понаслышке. Или вы когда-то становились вольным-невольным участником боевых действий. Прошло немало времени и вот вы уже гуляете по набережной. Вы смотрите на реку, слышите пение птиц, музыку из кафе напротив… Но тут вы слышите звук выстрела и все, что раньше имело значение, теперь обесценивается. Вы можете в этот момент начать искать какое-то укрытие, лечь на землю. Когда тревога спадет, вы сразу уедете домой и будете считать прогулку ужасной, несмотря на первичное очарование ею.
Есть люди, которые настолько диссоциированы, что смогут в момент мнимой опасности дорисовать себе картину реальности и увидеть людей с оружием. Даже при том, что выстрел прозвучал где-то на другой стороне реки из кустов.
А бывают семьи, в которых отец приходил домой пьяным и мог полезть в драку. Тогда и шатающиеся прохожие, которые предположительно нетрезвые, тоже создают избыточную тревогу. И не важно, знаете вы этого человека или нет, может он вам что-то сделать или нет, вы просто инстинктивно вжимаетесь и стараетесь казаться незаметными.
Или вас в детстве били за плохие оценки, а теперь недовольный начальник воспринимается как агрессор просто потому, что похож на обидчика. А еще люди, которые привыкли держать свой рот на замке, могут физиологически чувствовать ком в горле, когда им хочется высказать свое мнение.
Мысль, что та война закончилась, с отцом вы больше не живете и вообще можете за себя постоять, есть только в уме. Потому что, уже будучи взрослыми, вы продолжаете себе рассказывать, что в любой момент на вас могут напасть. Вы ОТКАЗЫВАЕТЕ себе в ощущении безопасности, мотивируя тем, что это как будто неразумно. Вы придумываете, что, если всегда будете чувствовать себя в опасности, то сможете быстрее сориентироваться в следующий раз и меньше пострадать.
Более того, вы не даете себе сжиться с безопасностью, поскольку, каждый раз, когда происходит «какая-то фигня», самому себе вторите «Я же говорил! Ишь ты, расслабился! Не расслабился бы – ничего бы не случилось!»
Важно понимать, что безопасность – самая первая потребность человека. Когда мы НЕ чувствуем себя в безопасности, мы НЕ заботимся о потребностях более высокого ранга. «Какое повышение, если меня могут уволить? Какое открытое выражение своего недовольства, когда меня сразу бросят?» В каком-то смысле, это удобно, потому что освобождает нас от желания претендовать на что-то большее.
Даже если травма давно закончилась, ваша направленность внимания осталась неизменной, вы все еще ждете, откуда прилетит. И чрезмерно фокусируетесь на ВНЕШНЕМ: на том, что думает начальник, о чем судачат коллеги и молчит партнер. Вы думаете, что они что-то там замышляют. И вас тревожит не то, что вы додумываете за других, а то, как скоро окружение подложит вам свинью.
Вы не сфокусированы на себе и своих чувствах, а стараетесь понять и додумать за других. Это дает иллюзию контроля, но лишь до тех пор, пока ваши иллюзии не падут.
Категоричность. Для того, чтобы выжить, нужно опасность не пропустить. Значит, нужно не упустить мельчайшие знаки, сулящие беду.
А в состоянии небезопасности нет времени на различение своих чувств, нет даже сил для этого. Следовательно, наш мозг делает огромное количество быстрых и неоправданных суждений. Обычно эти суждения касаются деления событий и людей на 1)хорошо-плохо и 2)опасно-безопасно. Как вариант: друг-враг.
Так категоричность избавляет нас не только от излишних раздумий, но и от моральных терзаний: «кто мне сделал больно, тот и плохой».
Но категорируется не только внешний мир. Мы доводим до крайних точек в том числе суждения о себе: «я плохой\ненужный, у меня никогда не получится, мне нет места, я ни на что не способен, меня никогда не полюбят, я здесь лишний и т.д.»
Такие простые и крайние суждения когда-то позволяли нам адаптироваться, а иногда в прямом смысле слова выжить. Ведь у ребенка нет сил сражаться за то, что он на самом деле хороший. Ему проще и легче принять, что он плохой. Через соединение с мнением родителя ребенок либо демонстрирует свою к нему привязанность, либо как-то пытается объяснить себе происходящее. Объяснение плохого обращения через свою вину дает ложное чувство контроля: «я могу измениться и все пройдет».
Категоричность выгодна, она дает много мотивации в виде неиссякаемого источника злости. Но также она и отнимает энергию, потому что у травмированного человека имеется неразумная и неполезная склонность выяснять, кто кому сделал больше зла и кто на самом деле плохой. Всегда есть голос внутри, которой ноет «самый плохой здесь ты», и противоположный голос, кто хочет покарать людей за их несправедливость.
В первую очередь поэтому травмированным людям живется плохо: они сверхчувствительны к несправедливости, но категоричны в суждениях.
Бездумность как неспособность и нежелание осознавать свои подлинные чувства. Прежде всего, у травмированного отсутствует навык в этом. И, вроде, с обилием информации навык можно прокачать, но что-то останавливает.
Бездумность искажает суть проблемы, поскольку переводит стрелки восприятия с себя на внешний мир. События внешнего мира гиперболизируются, неправильно истолковываются и иногда даже дорисовываются в воображении. Вы видим проблему через призму травмы и буквально накручиваем себя.
Рано или поздно мы станем искать повод, чтобы прояснить сомнения. Буквально дождемся, когда наше тело само отреагирует, ждем провокации от оппонента, чтобы разрешить себе то, что хочется.
Мы могли бы попробовать решить проблему до критического момента, но, когда не осознаем своих потребностей, чувств и побуждений, назревающая тревожная ситуация успешно игнорируется.
В результате мы совершаем бездумные поступки. Они, конечно, на самом деле НЕ бездумны. Они основываются на так или иначе имеющихся чувствах и потребностях. НО! Зачастую такие поступки как извержение вулкана, т.е. импульсивны, неожиданны для обладателя. Человек может даже НЕ представлять, сколько в нем боли, вины, страха, злости, недовольства. Или он может не осознавать привязанность, желание, сочувствие, душевный трепет.
Тогда, когда уже почти поздно решать проблему, у нас и возможностей, и сил для ее решения меньше. Поэтому бездумность чревата последствиями.
Многим представляется, что, если они осознают свои чувства и будут поступать соответственно, то всех расстреляют. Ну или хотя бы кого-то конкретного. Но на самом деле этот лишь первый пласт осознания, который приятно удерживать. Если быть более искренними с самими собой, придется признать, какая именно боль заставляет так защищаться. И как вы сами себе эту боль закрываете, как разговариваете с собой, когда вам больно, пытаетесь ли утешить или просто заткнуть.
Вы могли бы сказать себе, что то, что было, ЗАКОНЧИЛОСЬ.
Иногда сама эта мысль приносит боль, потому что осталось много непроясненного, много претензий. И если дверь в травму оставить открытой, то как будто можно дождаться извинений, объяснений или оправдания.
Однако, к сожалению, все отпущения (вместо извинений), объяснения и оправдания мы получаем только через личностный рост. А он в свою очередь возможен, только если мы самостоятельно закроем дверь (не всегда требуется полностью разрывать отношения), отвернемся и пойдем в сторону своего персонального будущего.
Вот зачем нам нужно ресурсное состояние бытия, о котором я писала в прошлой статье.
Ставьте лайк. Вам не сложно, а мне приятно.
Запись на консультацию по WhatsApp или Telegram +7 967 445 80 60