Друзья, вчера вышла новость о том, что правительство внесло в Госдуму законопроект о контроле за соблюдением должностными лицами и гражданами норм русского литературного языка путем отказа от чрезмерного употребления иностранных слов. Что не так с этой новостью и почему не получится «защитить» язык от заимствований? Спросили у председателя Филологического совета Владимира Пахомова.
🗣 Владимир Пахомов
Из вчерашних публикаций СМИ многие могли решить, что готовится некий закон о запрете иностранных слов в русском языке. Но если ознакомиться с документами, на которые ссылались журналисты, то можно увидеть, что речь идёт о проекте закона «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственном языке Российской Федерации"».
В этом законе, принятом 17 лет назад, в 2005 году, уже содержатся слова «При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использования слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани), за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке».
Сейчас предлагается дополнить эту статью словами «перечень которых содержится в нормативных словарях, предусмотренных частью 3 настоящей статьи». То есть добавилось только одно — указание на то, как именно следует решать вопрос о допустимости/недопустимости иностранных слов и наличии/отсутствии аналогов в русском языке: с опорой на словари.
Однако иностранные слова в подавляющем большинстве случаев закрепляются в языке именно потому, что для них нет общеупотребительных аналогов. Кешбэк не то же самое, что возврат денег (кстати, оба слова здесь не исконно русские: возврат заимствовано из старославянского, деньги — из тюркских языков), амбассадор не равно посол, волонтёр отличается от добровольца, а кринж — это не просто стыд.
И даже если есть общеупотребительные аналоги — должны ли мы требовать изгнать из русского языка слово голкипер на том основании, что у нас есть слово вратарь (тоже, кстати, старославянизм), и штрафовать за использование существительного лингвистика, ведь есть его аналог языкознание?
И кто, какая комиссия будет решать, является ли слово А общеупотребительным аналогом слова Б или не является? Не лучше ли дать языку разобраться в этом самому?
Словом, предлагаемые изменения не дают ответов на все те вопросы, которые возникали ещё в 2005 году, когда этот закон был принят, и на которые тогда тоже никто не ответил.
