С вечера дождь зарядил. Ничего, бывает. Осень. Антон просыпается, ставит чайник. Мимо домов деловито спешат трамваи. Стекла в квартире звенят, и Антон случайно ловит в стекле симфонический контур птицы. Просто не выспался, просто каприз погоды. Он с сожалением думает: что случится, если я даже продолжу терзать аккорды? Что — воровать перестанут, войны не будет? Встанут щитом говорящие на латыни?
В город врываются призраки и не-лю́ди, всадники жёлтые, красные, золотые. Рыцарь из вечности, ногу вставляя в стремя, смотрит хитро на Антона: скажи на милость, ты же ребенок, который поет про время? Шло себе время, послушать остановилось. Слышит Антон — на болоте растёт осока, тонкий китаец в желе добавляет личи. А на плечах у Антона дракон и сокол, возле ноги трехголовая тень мурлычет.
Дождь к десяти перестал, показалось солнце. Слабое, словно улыбка, когда не веришь. Бегают в парке упругие марафонцы, будущий Герберт зелёные ищет двери. Девушка с яблоком будто сошла с экрана, где демонстрируют хронику улиц рая. Листья шуршат как бумага. Антону странно: в шорохе дивную музыку разбирает. Ржут непокорные кони, звенят мониста. Флейты вступают эльфийские. И гавоты.
Грустно Антону — да мало ли гитаристов, музыка разве реально спасла кого-то? Древний старик, исключительно непотребен, призрачен слишком, загадочен и подвижен, хмыкает в бороду: мальчик, ты пел о небе? Небо заслушалось, небо спустилось ниже.
В городе вечер, избыток иллюминаций. Правда, фальшивых, не радуют, хоть ты тресни. К барам стабильно стекаются разминаться хмурые типы, вполне персонажи песни. Люди как люди, вообще безо всякой жести. Может, гуляки. Стажёры. Возможно, профи. Но в тротуарном узоре, в небрежном жесте нет да тайком и проявится смутный профиль. Пара влюбленных целуется под часами. Господи, дай же им в старости сад с черешней. Парень с кудрявыми длинными волосами вроде опять о любви. Он смешной, конечно. Тут о любви непонятно с какого бока. Яблоко стало шарлоткой, разбилось блюдце. Только есть мальчик, который поёт про бога.
Бог не осмелится к мальчику не вернуться.