Уфа на рубеже XIX–XX веков
Появление кинематографа имело просто гигантское значение для социально-экономического развития края. Изобретение братьев Люмьер принципиально отличалось от всех других видов массовой информации, ведь любой, абсолютно безграмотный или малограмотный человек становился объектом воздействия кино. Сарай, белая простыня и проектор с нехитрым набором «развлекухи» – и деревня по десять раз за копеечку смотрит одно и то же, покатываясь от хохота или замирая от страха. Гигантские массы народа, и не только горожане (не случайно почти все уфимские синематографы той эпохи размещались вокруг Верхне-Торговой площади), приезжавшие из деревень по делам «пейзане», башкиры и чуваши, татары и мордва видели океаны и Гималаи, весёлый Париж и сражения в таких странах, о существовании которых они до зала «Иллюзиона» даже не подозревали. Кино сразу приобрело огромное политическое значение. Вся страна впервые увидела царя-батюшку. До этого мужики лишь покупали лубочные картинки на ярмарках или в волостном правлении, лицезрели красиво нарисованного могучего мужчину, величественно сияющего орденами. А тут сам «государь-ампиратор» ходит, ездит, здоровается, с детками играет…
Тем временем технический прогресс шагал по Уфе семимильными шагами. К телеграфу, чей кабель висел над Белой возле сада на Случевской горе, добавляется городской телефон. В конце 1897 года публикуется первый список абонентов правительственной телефонной сети в Уфе – всего 100 номеров, в 1898 году в Уфе появилось электрическое освещение, затем заработал водопровод. Техника стремительно вторгается в быт. Десятилетиями в «Ведомостях» размещалась реклама швейных машинок. Со временем всех конкурентов вытеснила компания «Зингер», предлагавшая самые разнообразные машины на любой вкус и кошелёк.
В тихую в жизнь проникло и изобретение, сыгравшее также колоссальную роль в истории всего XX столетия. Веками умение красиво от руки писать являлось не просто признаком культуры, тысячи людей зарабатывали себе на жизнь в канцеляриях и конторах, переписывая бесконечные бумаги. В конце XIX века застучали в уфимских кабинетах клавиши пишущих машинок. В декабре 1897 года в магазине господина Таймас на Большой Казанской предлагалась к продаже (и даже в рассрочку) пишущая машинка «Ренингтона». А в январе 1901 года на Пушкинской в доме Виноградова принимались заказы «на американские пишущие машины “Бликенсдерфер”» ценою в 100 и 140 руб. Огромная сумма, пару коров или лошадей можно было б купить. Причём, в рекламе сообщалось, что такая «машина» (ещё даже не «машинка») в Уфе уже работает у Н.М. Уварова. Механизмы были сложные и неизвестные, почему требовалось уведомить потенциального покупателя, что вещь обкатана в деле. А в марте 1902 года Магометанское духовное собрание искало писца-мужчину «к пишущей машине «Элиот Хатч». В августе 1903 года покидавший Уфу редактор «Уфимских ведомостей» Ф.Г. Подоба за 275 рублей продавал бэушную пишущую машину «Ремингтон» с двойным валиком (8 вершков длины). При этом подчёркивал, что новая стоит 350 руб. Английская пишущая машинка «Империал» с русско-латинским шрифтом в 1912 году продавалась за 190 руб. Со временем пишущими машинками обзавелись многие конторы и отдельные лица; хранящиеся в архиве документы начала XXстолетия в основном отпечатаны на них. И в августе 1906 года встречаем частное объявление – «принимаю переписку на пишущей машинке».
При этом царские власти ввели административную регистрацию и контроль за пишущими машинками (советские это дело подхватят). Ведь на этом небольшом устройстве в любой комнатушке можно отпечатать Бог знает сколько копий любого текста, а потом распространять и расклеивать на заборах с призывами… Почему самолично уфимский губернатор И.Н. Соколовский 22 апреля 1904 года разрешал проживавшему в Уфе мещанину Дмитрию Андреевичу Зонову, согласно ходатайству, приобрести пишущую машинку «и употреблять под его» личную ответственность за соблюдение всех установленных правил.
Уфимские «Ведомости» эпизодически публиковали самую разнообразную техническую рекламу – от локомобиля с соломорезкой до всевозможных машин и механизмов: в 1897 году в Уфе открылся завод И.И. Гутмана, в 1902 году на Никольской улице (ныне Гафури) в доме Логиновой близ польского костёла и против Александровской богадельни принимали учеников и учениц «на курсы Бухгалтерии и Коммерческих вычислений», занятия проходили по вечерам, успешно окончившие получали свидетельство. Весной 1903 года, как сошёл снег, уфимским домовладельцам стали предлагать асфальт Сызранского завода. Проживавший на углу Успенской и Александровской (Коммунистической и Карла Маркса) в доме Паршина Николай Егорович Орехов выполнял асфальтовые и бетонные работы.
Едва только началось двадцатое столетие, как по уфимским улицам и паркам стало опасно гулять. Человек, ездивший на неодушевлённых предметах (печки, ковры, обувь, швабры, пр.) только в сказках, а в реальной жизни использовавший для собственного перемещения в пространстве исключительно живой хвостатый транспорт, пересел на какие-то неуклюжие конструкции из спиц, колёс и педалей.
– Купи, мама, лисапед, я буду кататься.
– Полно, дура, упадёшь!
– Я буду держаться.
(фольклор начала XX века)
Итак, на воскресенье, 16 июля 1900 года уже знакомое нам Уфимское общество распространения физических упражнений назначило ВЕЛОСИПЕДНЫЕ ГОНКИ. Инициатором действа, скорее всего, выступал председатель общества, подполковник Павел Евграфович Киндяков. По совместительству он являлся управляющим Уфимскими заводскими конюшнями. Сей мужественный поборник здорового духа в здоровом туловище, наверняка, и предоставил ипподром под ристалище (находился на месте современного Центрального уже не рынка. Кстати, на карте 1897 года он именовался «Конский бег»). Гонки назначили на 5 часов, «в случае дождя» отменят, в антракте будет играть «оркестр военной музыки». А цены, однако, не велосипедные: трибуны 1-го яруса – первый ряд по рублю! (полтора пуда пшеничной муки), второй – по 70 копеек. Второй ярус шёл за 80 копеечек (1-й ряд) и полтинничек (2-й ряд). Имелся ещё «циклодром», видимо, стоячие места вокруг поля, где не было трибун. Туда можно было попасть за двугривенный. Просто несуразные цены (синемá будет дешевле!) свидетельствуют, что зрелище для Уфы ещё в новинку. Мелькают спицы, мускулистые юноши в облегающем трико – и прелестные девы под зонтиками – charmant!
Как в случаях с иными техническими новинками, велосипед ворвался в уфимский быт подобно вихрю. Если в январе 1901 года межевой инженер В. Виноградов, торговавший в собственном доме на Пушкинской, предлагал «велосипеды различных систем» только по прейскуранту (заказывал в Москве при покупке), то весной 1902 года съезжавший с квартиры контролёр Государственного банка Данилов (жил в здании отделения) продавал всю обстановку, хорошую корову «и велосипед». А уже в мае в магазине Одинцова по умеренным ценам предлагались «знаменитые велосипеды “Гумбер” и самые лучшие велосипеды “Бреннабор”», имелись также все необходимые велосипедные принадлежности. Велосипед стал обыденной вещью и не только рубля, копейки уже никто больше не давал, чтобы поглазеть на него. Как говаривал незабвенный Виктор Степанович Черномырдин, «отродясь такого не видали, и вот опять!», количество сразу перешло в качество. Короче, достали эти велосипедисты.
В июне 1903 года газета нервно реагировала на настроения уфимцев. «Аллеи Ушаковского парка – любимое место прогулок горожан – ныне не вполне безопасны для пешеходов – велосипедисты их вытесняют. Велосипеды там, велосипеды тут, двухместные, разных систем, с седоками обоих полов, всех возрастов и состояний – всюду мелькают они, в одиночку и целыми группами, снуют по аллеям с утра до ночи, ни на минуту не позволяя прохожему предаться покою прогулки, ибо никаких правил осторожной езды среди публики не хотят знать. Стали повторяться случаи сшибания с ног, иногда оканчивающиеся ушибами, а иногда испугом пешеходов». Пресса регулярно публиковала душераздирающие истории о наездах безбашенных циклистов. А 16 июня 1905 года из коридора Успенского мужского монастыря у чиновника казначейства Н. Зверева украли велосипед фабрики «Россия» стоимостью 177 рублей. Наконец, глас народа достиг депутатов Уфимской городской думы, и она установила ежегодный сбор в пользу города «с велосипедов и автоматических экипажей» в 100 рублей, затем разработали правила дорожного движения. К велосипеду приравняли первые в Уфе автоматические экипажи, которые появились в нашем городе около 1905–1906 годов. И тут «звезда» велосипеда закатилась, он стал всего лишь игрушкой. На арену вышел, нет, выехал, Его Величество автомобиль. Но это уже другая история.
Литература
Роднов М.И. Пространство хлебного рынка (Уфимская губерния в конце XIX – начале XX вв.). Уфа, 2012. (см. сайт «Роднов и его друзья»).
Жаров Олег. Музыкальные автоматы // Углече поле (Углич). 2013. № 12.
Буравцов В.Н. Начало фотографии в Уфе // Река времени. 2011. Уфа, 2011.
Адрес-календарь Уфимской губернии и справочная книжка на 1904 год. Уфа, 1904.
Справочная книга г. Уфы. Уфа, 1911.
Материалы газеты «Уфимские губернские ведомости» за 1888–1912 гг.
Материалы газеты «Уфимский край» за 1907–1912 гг.
Оригинал публикации находится на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Михаил Роднов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.