Я слушала сестру и думала — вот она вся в этом! Я всегда этого терпеть не могла — «возьмёт замуж», или «он тебя бросит». Получается, что женщина добровольно соглашается, что она для мужика всего лишь вещь. Это же целая жизненная философия — мужик главный, а баба должна быть при нём. Всячески ему угождать и ублажать, терпеть все его закидоны. А за это он будет дарить ей дорогие вещи. Поэтому главное — подходящего мужика захомутать, а потом его деньги к рукам прибрать. А у нас с Лёшкой получается всё наоборот. Но Надьке же это не объяснить!
А самое главное — эту философию полностью разделяла Анжела 1.0. Может, именно поэтому она и пришла к тому, к чему пришла. И я ответила сестре:
— Я верю своему парню!
— Мужикам нельзя верить! — категорично заявила Надежда. И тут внезапно я поняла, почему у неё так сложилась жизнь. Она тоже не верит в эту философию, но ведь такие отношения — это «как у всех». Поэтому она соглашается быть вещью в руках мужика. Но потом она как бы просыпается, и такого мужика посылает. А потом всё повторяется заново. У неё просто нет другой модели поведения, и она будет повторять это снова и снова, пока не состарится.
Мои мысли перебила мама:
— Доча, это же получается, что на свадьбе ты уже будешь месяце на третьем? И ребёночек родится через полгода после свадьбы. Что же люди скажут?
Вот о чём и речь! В первую очередь надо подумать о том, что подумают незнакомые люди, а что родная дочь при этом чувствует — десятое дело.
— Мам, а тебе не всё равно, что они скажут? Кто вообще эти люди? Какое им до меня дело? Мы без них разберёмся, как нам жить.
Мама покачала головой.
— Ну, дай бог, чтобы у вас всё было хорошо.
Тут снова сестричка влезла.
— Я вот на твои тряпки поглядела — то, что на тебе надето, стоит дороже, чем моя зарплата за полгода. Только не надо мне рассказывать, что это тебе твой студентик подарил!
— Нет, это я сама купила, — призналась я.
— И на какие же шиши?
— Честно заработанные.
— Анжелка, не ври! — рассердилась сестра. — Честно такие деньги заработать нельзя!
— Ну хорошо, не совсем честно, — пришлось признаться. — Но ты же сама вопишь, что честно можно жить только в нищете. И что ты там ещё про Совдепию говорила?
Надежда прямо-таки задохнулась от возмущения.
— А что ты тут Совдепию защищаешь? На самой-то из совдеповского только трусы, наверное. Остальное всё импортное. И не надо мне тут…Ты бы лучше подумала, как ты дальше жить будешь. Или всё надеешься, что твой студентик тебя содержать будет? На зарплату простого совдеповского инженера. Ты просто дура! Дура и идеалистка! Мужики с такими не живут. Вот увидишь — он тебя бросит!
Почему она меня ненавидит? Ведь я её сестра. Когда-то я думала, что это из-за политики. Но сейчас я вдруг поняла, что политика — это лишь оправдание её собственных неудач. А неудачи происходят из-за её видения жизни: она лишь вещь в руках мужчины или государства, следовательно — ни в чём не виновата и ни за что не отвечает. Она не готова и не хочет взять свою судьбу в свои руки. Ей вдолбили — веди себя хорошо, и тебе дадут конфетку. И тут она видит, что у других конфетки больше и слаще, и начинает вопить — это несправедливо! Вот и мне она тупо завидует, поэтому и обозвала хитренькой.
Поэтому спорить с ней бесполезно. Раньше я на неё жутко обижалась из-за этого, а сейчас мне даже стало её жалко. Я смотрю на красивую 25-летнюю женщину, а вижу загнанную 55-летнюю тётку, одинокую и никому не нужную, которая зла на весь мир, и на меня в том числе. И понимаю, что я ничего не могу сделать. Зачем я сюда припёрлась? Надо было послать телеграмму или позвонить по телефону. Ага, легко сказать! А зачем я с ними перезванивалась спустя тридцать лет, после всего, чего от них наслушалась? Да потому что они моя родня!
Хлопнула дверь — наконец-то пришёл отец. Я выскочила из-за стола и бросилась в коридор. Отец ещё молодой и здоровый — я запомнила его совсем другим.
— Папа! — я бросилась ему на шею.
— Дочка, как ты?
— Она беременная и бросила институт, — сообщила подошедшая следом Надежда.
— Ты бросила институт? — отстранился отец.
— Да, — кивнула я. — И я выхожу замуж.
— Вы уже обедали? — отец прошёл в комнату. — Мне что-нибудь оставили?
— Конечно! — мама придвинула ему тарелку. Отец подождал, пока мама налила ему борщ, и переспросил:
— Анжела, ты бросила институт?
— Да, — снова кивнула я. Рассказать ему про распад Союза, жизнь в 90-х, когда диплом ничего не значил? Или не стоит? Но мама меня опередила.
— Она говорит, что им человек из ЦК рассказал, что планируется развал Советского Союза. Что в магазинах будет пусто, и надо уезжать в деревню, потому что рассчитывать можно будет только на себя.
Отец отложил ложку.
— Что, вот всё это и сказал? То есть это всё партия уже запланировала?
— Не то, чтобы запланировала… — смутилась я. Отец пристально глядел на меня.
— А что ещё говорят?
Что я должна ему ответить? Что завод, на котором он прорпаботал всю жизнь, развалится? Про все нынешние проблемы? Нет, это ни к чему.
И я ответила:
— Всё будет хорошо. А я замуж выхожу.
— Парень-то стоящий?
— Конечно, я бы другого и не выбрала!
Надежда не удержалась и фыркнула.
— Она выбрала! Это мужики баб выбирают!
И тут я случайно заметила, как мама чуть заметно улыбнулась.
— Да, я выбрала! — с вызовом ответила я сестре.
— Видно не судьба, чтобы в нашей семье появился инженер, — вздохнул отец и снова взял ложку.
А на это что я должна сказать? Что через пять лет все эти инженеры в лучшем случае будут торговать на рынке?
— Папа, я всё же четыре года проучилась, научилась в компьютерах разбираться. Так что не пропаду.
— Где ты эти свои компьютеры видела? — снова встряла сестра. — Только в Москве да в областных городах. А твой студентик из области, там, наверное, только одни трактористы востребованы.
Ну вот как можно на такого человека сердиться? Одно слово — швея-трактористка, потому что в училище на швею выучилась.
— А вот тут ты ошибаешься, — ответила я Надежде. — Лет через пять-десять компьютеры в каждой организации будут, а кто в них разбирается — будут нарасхват. Вот ты говоришь — где я деньги взяла? Заработала, потому что в компьютерах разбираюсь.
— Ничего, скоро у тебя другие заботы будут, — с каким-то злорадством сказала сестра. — Пелёнки, распашонки…
— Ничего подобного! Мы с Лёшкой купим компьютер, и я дома буду работать.
А ведь это мысль! Вроде ляпнула в запале, а ведь дело же сказала. Хотя бы по заказу Нельки курсовики по программированию делать, в перерывах между кормлениями. Приеду — Лёшку озадачу.
Надежда рассмеялась.
— Компьютер? Домой? А чего не самолёт сразу?
— Надо будет — и самолёт купим!
Мама слушает нашу ругань и головой качает.
— Анжела, ты за последний год сильно изменилась. Повзрослела, что ли? Отец, как думаешь?
Папа только покивал в ответ. Наверное, всё переживает, что дочка без диплома останется. Ничего, сейчас главное не корочки, а знания.
---
Анжела Огурцова