Григорий Иоффе
Наконец-то свершилось! Козинский дом, мимо которого мы ежедневно ходим уже много лет с мыслью "Отремонтируют уже когда-нибудь или снесут, отремонтируют или снесут?", все-таки отремонтировали!
Вокруг этого дома, как и вокруг самого Вадима Алексеевича, всегда было много толков и пересудов. Тем более, что он сам умел создавать о себе разного рода легенды. Кто-то считает, что он прожил на Малой Посадской, 20, до самой революции (а родился он, судя по записи в церковной книге, в 1905 году), кто-то утверждает, что провел он в доме своего деда, Гавриила Васильевича, всего несколько месяцев.
Известно лишь, что участок, где в 1891 году был построен этот дом, Козин-дед приобрел в 1887 году.
А Козин-внук вспоминал о тех временах так:
Отец сам не пел, но страстно любил слушать! Поэтому и цыганку за себя взял (матерью Вадима была Вера Владимировна Ильинская, из цыганской семьи. - Г.И.). Проклясть-то отца дед проклял, но жили мы, сколько себя помню, в его доме. Отец часто меня катал в автомобиле дедушки "Бенц", так что наследства он отца не лишил.
А умер дед еще до моего рождения. Наследство, хоть и не миллионное, нам досталось приличное. До самой революции мы довольно хорошо жили, а ведь у отца с матерью кроме меня еще четверо было - моих младших сестер. Вот интересно было бы на наш, козинский дом сегодня взглянуть, он стоит на улице Братьев Васильевых. Ведь я в Ленинграде последний раз был аж в 1938-м.
К этому остается добавить, что улицей Братьев Васильевых Малая Посадская называлась с 1964 по 1989 год. А переименована была в 64-м в связи с 30-летием выхода фильма "Чапаев". Начинается она от Каменноостровского проспекта (тогда Кировского), напротив главного здания «Ленфильма», а заканчивается на пересечении с улицей Чапаева.
На этом - о первом, петербургском доме Козина всё. Теперь о последнем, магаданском, куда я несколько раз собирался заглянуть, но так и не добрался. Было это в 1980-е годы. Адрес дома называет сам певец в одном из своих произведений:
Я живу в квартире номер девять,
Школьный переулок, дом один,
Где под солнцем северным суровым
Между сопок вырос Магадан...
Эту однокомнатную квартиру он получил в новом доме в 1968 году.
Страница книги "Вадим Козин. Незабытое танго". "ДЕКОМ", Нижний Новгород, 2012.
Зимой 1984 года, в самом начале своего житья-бытья на Колыме, я познакомился в Ягодном, где работал ответственным секретарем газеты "Северная правда", с живым магаданским классиком - Александром Михайловичем Бирюковым. Человеком он был общительным и доброжелательным, но при этом всегда был, если можно так сказать, настороже, умел держать дистанцию. Каким-то образом мне удалось эту дистанцию преодолеть.
Дальше - из моей книги "Строкомер", уже ближе к Козину:
Бывая в Магадане, я не однажды останавливался на постой не в гостиницах, а у Александра Михайловича дома, у него и его симпатичной жены, доцента педагогического института. Еще у них был умный сын отроческого возраста и шикарный рыжий кот, который питался исключительно красной рыбой горячего копчения, продававшейся в те годы в «столице Колымского края» без ограничений. В кавычках — цитата из «Ванинского порта», народной лагерной песни.
Всякий раз, когда мы виделись в Магадане, заходил разговор о «короле русского романса» Вадиме Алексеевиче Козине, который доживал свой век в ставшей музеем при живом постояльце однокомнатной квартирке.
Бирюков дружил с ним много лет, водил к забытому певцу гостей, он даже показал мне личное дело Козина 40-х годов, которое, будучи завлитом местного театра, откопал где-то в подвальном хранилище и забрал себе.
Посаженный в 44-м году на восемь лет «по совокупности статей», в приговорах совокупляемых нечасто — «за антисоветскую агитацию, развращение несовершеннолетних и мужеложство», причем, предыстория этого приговора так и осталась покрытой мраком, — Козин отбывал наказание, работая артистом Магаданского музыкально-драматического театра. Потом, в 59-м, его осудят еще раз.
Так вот: всякий раз мы собирались с Александром Михайловичем «в гости к Козину», и всякий раз что-то не складывалось. То старик плохо себя чувствовал, то у меня не хватало времени… Так я у него и не побывал, о чем, конечно, жалею. Большая удача — пообщаться с таким, без преувеличений, легендарным человеком. И написать о нем хотя бы для своей газеты. Хотя не уверен, что у нашего редактора хватило бы смелости поставить такое интервью.
Однако, если честно сказать, особо на эту встречу я и не рвался. Останавливало некое деликатное обстоятельство, на которое, может быть, сам Козин, одинокий и нуждающийся в общении старик, давно махнул рукой: была, казалось мне, какая-то заведомая фальшь в том, что идешь к живому человеку, как к музейному экспонату, и оба мы это понимаем, но делаем вид, что общаемся не формально, а от души...
Думаю, маститые профессионалы меня осудят: упустил такую тему. Пусть так и будет: запишу на счет моих профессиональных фиаско. С кем не бывает!
Но попробуйте полистать упомянутую выше книгу: кто там только не побывал у старика! Валентина Толкунова, Светлана Моргунова, Иосиф Козон, Борис Штоколов, Михаил Шуфутинский... Это только некоторые из многих и многих известных имен. Кто-то, как Кобзон, приезжал не только подивиться на престарелого мэтра, но и для того, чтобы ему помочь.
Но большинство - чтобы включить этот факт в свою биографию. И вот пришел бы я и стал расспрашивать о том, о чем он уже докладывал сотни раз.
Лучше почитаю воспоминания, записанные другими...