Когда в XVI веке португальские мореплаватели добрались до Малайзии, там главенствовали китайцы.
Китайских государственных чиновников, а также торговых и военных начальников португальцы стали называть «мандарим». Почему?
Слово это они позаимствовали у малайцев. (Сами китайцы чиновнивников называли «гэнь».) Происходит малайское слово «мандарим» от индийского «мантрин» («советник»), а слово «мантрин» происходит от «мантра» («совет»), а «мантра» – от «манас» («ум»), и всё это вместе – от древнего праиндоевропейского корня «men» – «думать».
Вот почему в русском языке есть слова «мнить», «возомнил», в английском – mind (сознание), mean (подразумевать, означать), в испанском – la mente (разум), в албанском – mendje (ум) и так далее.
А цитрусовые плоды стали называть мандаринами только в XIX веке. Кроме этого их называли «китайскими яблоками», «сиамскими корольками» и даже «танжеринами» (от города Танжер в Северной Африке).
В интернете можно найти версию, что мандаринами цитрусовые плоды стали называть в честь острова Маврикий, который якобы раньше так назывался. Но это неправда.
Необитаемый остров Маврикий первыми открыли арабы и назвали Дина Ароби. Потом португальцы назвали его по имени одного из своих кораблей – Сишна, а затем остров колонизировали голландцы и назвали в честь принца Мориса Оранского (на латыни его имя пишется Mauritius – Маврикий).
Почему же мандарины стали называть мандаринами? Возможно, в знак его особых вкусовых заслуг. Ведь у китайских чиновников-мандаринов был очень важный нарядный вид!
- Как мандарины в оранжереях, - сказал Бегемот и, чтобы получше полюбоваться на кремовый дом с колоннами, влез на бетонное основание чугунной решетки.
- Совершенно верно, - согласился со своим неразлучным спутником Коровьев, - и сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает будущий автор "Дон Кихота", или "Фауста", или, черт меня побери, "Мертвых душ"! А?
М.А. Булгаков. "Мастер и Маргарита"
Читайте:
Как Плутон перестал быть планетой
Почему Римская империя просуществовала так долго
Пять детских вопросов власти