Несмотря на несколько месяцев, проведенных в Алма-Ате и несмотря на довольно активное знакомство с местными чайными традициями, мне пока очень сложно делать какие-то общие выводы о торговой и потребительской чайной культуре этого города. Не говоря уже обо всей Средней Азии. Могу только сказать очевидное — чайная культура этого региона, как и положено культуре живой, чрезвычайно разнообразна и формируется под влиянием множества факторов. К которым могут относиться такие штуки, как свойства местной воды, близость старой чайной фабрики, локальные гастрономические традиции — и так далее, и тому подобное.
При этом, конечно, я постоянно сталкиваюсь здесь с разными чайными феноменами — и вот ими, как раз, грех не поделиться. Ну вот, например, не так давно я нашел на одном из рынков на окраине Алма-Аты самоварную лавку. Где за вполне вменяемые деньги — что-то около сотни долларов — можно купить комплект из иранского самовара и заварочного чайника. Да, это примерно в два раза дороже, чем на тегеранском рынке — но до того еще попробуй доберись, а тут все под боком. И русских самоваров там большой выбор, начиная от рабочих лошадок и заканчивая вполне себе парадными и нарядными подарочными вариантами. Кашмирских и уйгурских самоваров в этой лавке не оказалось — но это было бы уже перебором, конечно.
Или вот, например, рыночная торговля чаем. Им тут очень активно торгуют из мешков, россыпью. Иногда забавно подписывая — я, конечно, сразу догадался, что «Кеня» — это «Кения», но все равно очень радовался. Чай на рынке и из мешка люди обычно покупают для домашнего употребления. С учетом того, что к чаю здесь относятся скорее не как к единственной составляющей напитка, а как к одному из ингредиентов, такой подход вполне адекватен. Вот стоят на рынке мешки с машем и с чаем. И люди покупают маш, для того, чтобы использовать его при приготовлении супа. И покупают чай для того, чтобы использовать его при приготовлении составных напитков — типа чая с молоком или того же ташкентского чая. Который, кстати, в Алма-Ате готовят не так, как в Ташкенте. И гораздо чаще — в столице Узбекистана ташкентский чай совсем не так популярен, как в первой столице Казахстана…
Собственно, весь этот разговор я завел в качестве подводки к двум уже не алматинским, а именно ташкентским чайным феноменам, опосредованным свидетелем которых мне посчастливилось стать. Во-первых, оказалось, что в Ташкенте есть своя версия пакистанского чая. Я не так давно рассказывал об этой странной штуке — максимально дешевом гранулированном черном чае, подкрашенном оранжевыми красителями. Я до сих пор не уверен, что он имеет отношение к Пакистану — но в Алма-Ате он продается именно как пакистанский чай. Так вот, если в Алма-Ате, повторюсь, пакистанский чай — это дешевый и подкрашенный черный чай, то на рынке в Ташкенте под таким названием продается черный чай с цитрусовой ароматизацией.
Но самой мощной фишкой ташкентского чайного рынка (и это во-вторых) стали традиционные и еще советские марки зеленого чая — №110 и №95. Они тоже продаются прямо из мешка и на развес — но самое интересно, что вокруг них уже давно сложилась устойчивая торговая мифология. Которая состоит в том, что 95-й и 110-й чай разным способом влияют на артериальное давление. Категоричный вариант мифа гласит, что чай №95 понижает давление, а чай №110 — повышает. Ну и есть, конечно, менее категоричный варианты. Например, что 95-й понижает давление, а 110-й — нет. В этом абсолютно уверены все продавцы чая и очень многие покупатели. И это, конечно, шикарно.
Я когда про все про это дело узнал, то немедленно погуглил и убедился, что в интернете этот миф давно и хорошо известен — просто до меня он каким-то удивительным образом не доходил. Ну а теперь вот дошел. И да, я почти уверен, что в основе этого мифа лежит схожий порядок номеров чая и показателей артериального давления — 110 и 95. Замечательная история, короче говоря — буду чаще ходить на местные рынки. И на алматинские, и на ташкентские.