Городской деревенщик
Родителей нужно благодарить...
Он и благодарил. Больше не словами — делами.
Роман Сенчин особое явление современной русской литературы. Талантлив. но даровитых много, как нет недостатка в умеющих гладко писать. Уникальность, и если хотите даже миссия Сенчина в том, что он говорит от лица игнорируемого русской культурой новейшего времени социального пласта репатриантов. Пишут и снимают кино о ком угодно, от маргиналов всех сортов и проституток до олигархов и содержанок, но словно бы не существует огромного числа людей, которые возвращались на историческую родину в девяностые, когда окраины заполыхали, и русским все неуютнее было оставаться в бывших братских республиках. Людях, продававших хорошие квартиры в больших городах и переезжавших в деревенские дома с огородом - единственное, на что хватало; о сменивших маникюр на коротко обрезанные ногти доярок женщинах; о мужчинах, в одночасье ставших крепостными при этом куске земли. О тех, чьим трудолюбием и желанием пробиться на новом месте это место три десятка лет еще как-то держалось.
В сборнике "Остановка", куда вошла повесть "Золотые долины" и рассказы из двух циклов: "На будущее" и "Мужчина с пустыми ведрами" Сенчин прежний - реалист, не питает иллюзий. Но и неуловимо изменившийся. Есть ощущение, что некий внутренний стержень, надломившийся в нем в последнее время, снова окреп. Теперь это даже уже не стержень, а дерево, с корнями и кроной, и читая его прозу, невольно заряжаешься этой новой витальностью. Не глупым неоправданным оптимизмом, а спокойным принятием реальности, которая вот такая и изменить ее радикальным образом мы не в силах, но принять и высветлить тот крохотный кусочек, который рядом - можем и должны.
Герой "Золотых долин" парень из вымирающего городка, построенного на излете эпохи великих советских строек вокруг комбината, в свою очередь привязанного к месторождению. Родители еще успели на нем поработать, а поколение Ильи уже не застало комбинат действующим и вся его жизнь там - это время полураспада, когда те, кто может уехать, уезжают, а у кого совсем никаких возможностей, продолжают барахтаться. Все больше превращаясь в земледельцев и собирателей. Живут натуральным хозяйством, единственные в своей жизни деньги добывают каторжным сбором грибов-ягод в окрестных лесах, и продажей на рынке в ближайшем городе, куда еще доехать нужно, а бензин денег стоит, и машина вот-вот развалится.
Это только в песнях "ходила младешенька по борочку" и "пойду во поле гулять, грибы-ягодки сбирать", а когда ползаешь по лесу часов десять кряду, всякая гнусь тебя жалит и в глазах темно, и все болит, потому что надо набрать несколько ведер брусники, жимолости, земляники - совсем даже невесело. А после стоишь на базаре и молишься, чтобы купили, а не купят - пропадет твой труд и труд твоей семьи, и семестр в институте накроется. То, ради чего твои нестарые еще, но безнадежно прибитые жизнью родители и младшая сестренка вот так корячатся. Что ж на бюджет не поступил? Поступают после хорошей гимназии или занятий с дорогим репетитором, а откуда в их реальности этому взяться? И стыдно этой своей жизни, и муторно, и не нужен уже тебе тот диплом, но столько труда твоих близких уже вложено в учебу, ты просто не сможешь лишить их надежд.
Сильная вещь, которой не помехой даже обычная для Сенчина безфабульность. Это только на внешнем уровне ничего или почти ничего не происходит, внутренняя драматургия скручивается в тугую спираль безнадежности, которая после кульминационной сцены с учительницей и ведром брусники неожиданно не раскручивается даже, а истаивает. И новые силы, новые смыслы появляются там, где казалось уже не смысла, ни сил не осталось. А какие сочные детали, какая меткая изобразительная точность в образах старух . Начинаешь читать с таким: "вечно эта сенчинская безнадега", а к финалу приходишь, словно промытой чистой водой изнутри и снаружи. Не то, чтобы испытав катарсис, скорее пережив локальное просветление. Что немало, согласитесь?
И все рассказы сборника такие, какой ни возьми, во всяком свой резон именно для меня, читателя. Мы ведь берем книги не для постижения извилистого внутреннего мира автора, а для того, чтобы понять что-то про себя, и лучшие книги это позволяют, в то время, как просто хорошие отвлекают и развлекают (что тоже неплохо, но не к "Остановке"). Финальный рассказ "Срочная госпитализация", невероятной силы прощальное признание в любви и сыновней преданности родителям, которое воспринимается острее, когда знаешь семейную историю Романа, но и когда не знаешь, равнодушным не оставит.
Прекрасный сборник современной русской прозы, представляющий нового Сенчина, сдержанного, спокойного, с достоинством и без сервильности "Петли".