Маг властно распахнул дверь и шагнул в квартиру, слегка пригнувшись и придерживая шляпу. Я невольно попятился, в каждом движении незваного гостя сквозит нечто чужеродное, жуткое. Так могло бы двигаться насекомое притворяющиеся человеком.
— Детектив Барклай де Грот, — протянул Жанжель, снимая плащ и шляпу. — Приятно с вами познакомиться.
— Аналогично. — Ответил я, едва перебарывая инстинктивное желание скрестить руки на груди.
Маг выше меня, тощий, с аристократично тонкими чертами лица. Напоминает скорее вампира из дешёвого романа, чем чиновника коллегии. Стараясь перехватить инициативу я сделал приглашающий жест и прошёл в комнату. Маг последовал, осматриваясь с ленивым любопытством. Опустился на диван, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. Я сел в кресло, окинул взглядом ряд пустых бутылок на подоконнике.
— Боюсь, ничем угостить не могу, не ждал гостей.
— Это совсем необязательно. — Ответил маг, качая головой. — Мой визит чистая формальность. Всего пара вопросов о случившемся.
Улыбка похожа на трещину, за которой белеют крохотные зубы. Единственная лампа у него за спиной на стене, из-за чего свет будто обтекает фигуру, а лицо скрыто тенью. Только глаза сверкают, как серебряные диски.
— Что заинтересовало Коллегию в психопате мигранте? — Спросил я.
— Некоторые аспекты показались нам любопытными. — Уклончиво ответил Жанжель. — Начнём пожалуй, скажите, Барклай, почему вы решили проверить именно этого мигранта?
— Несколько лет назад он нарисовал на стене узор, который дублирует Резчик. Один в один. Я решил, что они могут быть в одном культе.
— Хм... предполагаете секту?
— Возможно. Я не успел развить гипотезу.
За окном заревели коты, сорвались в визг и раздался грохот по жестяной крышке мусорного бака. Маг и бровью не повёл, подался вперёд.
— Скажите, вы что-нибудь... почувствовали? Когда вошли в эту комнату? Кроме вони.
— Только отвращение. В жизни не видел квартиры хуже.
— И больше ничего?
Простой вопрос, скучающая интонация уставшего чиновника, но меня прошиб холодный пот. Чувство, будто оказался на краю пропасти. Одно неверное слово и мне конец. Жанжель улыбается, но правая ладонь лежит на бедре, будто сжимает невидимую кобуру. В плече и предплечье угадывается напряжение. Воображение услужливо нарисовало картину, как меня пробивают кистью.
— Нет. Там действительно была магия?
— Да. Бедняга был незарегистрированным дарованием. Коллегия начала расследование и нам важна любая информация.
— Больше ничем помочь не могу. — Ответил я, разводя руками. — А что насчёт связи с Резчиком? Его дело вы тоже забираете?
— Мы... ещё не решили. Насколько мне известно, прошлая проверка исключила магическую природу этих преступлений.
Напряжение снизилось, я ощутил как с груди уходит давление. Маг поднялся, отошёл к двери и начал одеваться. Накинув плащ на одно плечо повернулся ко мне и спросил:
— Барклай, вы знаете, почему мы так печёмся обо всех незарегистрированных магах?
— Тут много слухов ходит.
— Магия влияет на мозг, — сказал Жанжель, постукивая пальцем по виску, — восприятие искажается причудливыми образами, а вместе с могуществом, которое дарует магия, это может быть опасно.
— Например психопат, собирающий узоры из человеческих зубов?
— Хороший пример. — Кивнул маг, поправляя плащ и касаясь дверной ручки. — Только он не видел в этом ни узора, ни зубов.
— Что?
Жанжель улыбнулся и вышел в коридор, оставив меня наедине с вихрем мыслей. Вернувшись в комнату, рухнул на диван, захватив бутылку виски. Любимое зелье от кошмаров. Сорвал крышку и замер.
Слова гостя не выходят из головы. Зачем он это сказал? Просто так? Нет, маги даже в сортир с умыслом ходят. Скорее поверю в летучих черепах и пришельцев-людоедов, чем в оговорившегося мага.
— Влияет на восприятие... — Пробормотал я, скребя ногтями щетину на подбородке. — Восприятие... Видел иначе!
Я подскочил с дивана, грохнул бутылку на журнальный столик и рванулся к письменному столу в углу. В спешке почти вырвал верхний ящик, вытряхнул бумаги и скопившийся хлам. На столешницу с отчётливым стуком упал стеклянный пузырёк с тремя цветными таблетками. Остатки былого эксперимента по борьбе с ночными кошмарами и вспышками памяти. Неудачного, но очень яркого. Сжав пузырёк выбежал из квартиры и слетел по лестнице.
В одной рубашке и штанах выбежал в сырую весеннюю ночь. Туфли зашлёпали по лужам и крохотные капли остались на отполированной коже. Кобура плохо затянута и покачивается в подмышке, а тусклый свет фонарей играет на металле пистолета. Забравшись в машину крепко сжал руль и шумно выдохнул. Это будет опасно, это будет неприятно... проклятье.
Выругавшись, вышел из машины и вернулся в квартиру, попутно осознав, что в спешке не запер дверь. Схватил трубку, зажмурился припоминая номер и начал вращать диск указательным пальцем. Длинные и громкие гудки бьют по нервам, что уже гудят от перенапряжения. Наконец щёлкнуло и раздался сонный женский голос:
— Да?
— Это Барклай, Лара, срочно, скажи свой адрес и готовься выезжать.
— А? Что... погоди, что случилось?
— Наметился прорыв в деле.
***
Спустя час я затормозил у длинного двухэтажного дома барачного типа с покатой крышей. На лавочках у подъезда сидит молодняк с пластиковыми бутылками дешёвого пива и гитарами. Стоило мне выйти из машины, музыка стихла, а разговоры пошли на убыль. Ближайшая ко мне компания торопливо удалилась, часто оглядываясь. А я запоздало вспомнил про торчащий на всеобщее обозрение пистолет.
Дверь подъезда отворилась и на улицы быстрым шагом вышла Лара, в чёрных потёртых джинсах и ветровке. Помахала мне и сбилась с шага, увидев пистолет.
— Ты... трезв? — Осторожно спросила она, подходя ближе и бросая взгляды по сторонам.
— На удивление. Просто торопился. — Ответил я, виновато скребя затылок.
— Что ж... — Вздохнула Лара, закатывая глаза. — Теперь соседи будут думать, что я встречаюсь с бандитом.
— Будут тише. — С виноватой улыбкой ответил я.
Галантно открыл дверь, а сам обошёл машину и сел за руль. Напарница педантично застегнула ремень безопасности, недовольно глянула на меня. Я вырулил на объездную, мимо огороженного котлована. В полумраке мигают сигнальные огни, а свет фар отскакивает от полосатой ленты, закрывающей проход.
— Может прояснишь, что за план у тебя? — Наконец спросила Лара, глядя в окно на проплывающие мимо дома-бараки.
— Человек из коллегии подкинул мне одну идею, я не уверен, что это сработает...
— Зачем тебе я в этом?
— Нужно будет отвезти меня домой.
— Вот так значит... — Протянула Лара. — Могу сказать, что мне это не нравится.
— Я тоже не в восторге. Но другого способа придумать не могу.
— Опять же, мне это не нравится, и я не понимаю, что ты задумал. — Отчеканила Лара, скрещивая руки на груди.
Не отрывая взгляда от дороги, порылся в кармане и достал пузырёк. Глаза женщины округлились, она глубоко вздохнула и прожгла меня острым взглядом.
— Ты решил обдолбаться?!
— Это медицинский препарат. — Ответил я. — Легальный.
— Что-то мне подсказывает, что фармацевт не гравирует на таблетках звёздочки! Тем более не окрашивает их в зелёный! Что это вообще?!
— Мескал с несколькими добавками. — Нехотя ответил я. — Пробовал от кошмаров несколько лет назад.
— То есть, ты хочешь закинуться просроченной дурью. И как это вообще может помочь расследованию?!
— Искажение восприятия. Если я правильно понял мага.
— Великолепно! Выпусти меня, домой пешком дойду. С меня хватит острых ощущений.
— Хорошо. — Я начал притормаживать, выискивая удобное место. — Только я всё равно пойду и сделаю это.
Напарница вздохнула, картинно закатила глаза и откинулась в кресле.
— Ладно. Но если ты будешь буянить и... вообще отдай мне пистолет!
Достал оружие свободной рукой, пальцем проверил предохранитель и протянул напарнице. Та взяла, положила на колени, накрыв спусковой крючок ладонью. Снаружи сверкает огнями скоростная трасса, забитая машинами всех форм и размеров. Мимо нас пронёсся шикарный автомобиль, обтекаемый, как артиллерийский снаряд, но с мощным моторным блоком. Умчался вперёд и затерялся в общем потоке, над которым довлеют силуэты небоскрёбов.
С великой неохотой свернул на боковую трассу к портовым кварталам, вклинился в поток грузовиков. Сверкающий район сместился и начал удаляться, а впереди разрастается плоскость мерцающая огоньками.
— Наручники у тебя есть? — Спросила Лара.
— Зачем?
— Я не хочу вести машину, когда на заднем сиденье трясётся наркоман.
— Хм... в бардачке должны быть.
Напарница порылась вслепую и с облегчённым вздохом достала хромированные браслеты. Сунула в карман и блекло улыбнулась. Нужный район узнал по ряду припаркованных машин и гремящей музыке. Над зданием клуба ночь рассекают прожекторы, а у входа столпилась очередь из брызжущих энергией парней и девушек.
— Это что ещё такое? — Спросила Лара, глядя на приближающийся клуб.
— Надеюсь, нам не сюда?
— Хвала богам, нет.
Машину припарковал у заветного тупика, выбрался ёжась от холода. Пусть и весна, но ночи ещё холодные, тем более у большой воды. Лара закуталась в ветровку, так что тонкая талия обрисовалась под тканью. Встала рядом и критически оглядела мурал на кирпичной кладке.
— Какая жуть. — Пробормотала напарница, потирая плечи.
— Угу. — Выдохнул я, беря пузырёк в обе руки и сворачивая крышку.
Вытряхнул на ладонь красную таблетку, сжал двумя пальцами. Глубоко вдохнул носом и забросил в рот, ударив ладонью по предплечью. Подумав, докинул вторую. Поморщился от приторного клубничного вкуса, отдающего тальком и крахмалом. Закрыл глаза и привалился к противоположной стене.
— Что, уже торкнуло? — Осторожно спросила Лара.
— Увы, так оно не работает. — Пробормотал я, катая «таблетки» под языком.
От сладости не осталось и следа, появился острый химический вкус. Голова закружилась... нет, закружился мир вокруг, будто я стою в центрифуге. Верхушка черепа потянулась, загибаясь и расширяясь до размеров вселенной. Сознание завернулось само в себя и наполнилось немыслимыми цветами. Вместе с этим пришла тошнота, а в носу стало омерзительно сыро. Голос Лары пробился через толстый слой, треща, как ломающийся лёд:
— Ты в порядке? Уже полчаса прошло.
— Полчаса?
Собственный голос показался чужим и далёким. Поколебавшись, с натугой открыл глаза... все органы чувств взвыли. Я разом ощутил запах звуков, вкус цветов и объём всего. Зрение охватило разом всё и... Вместо рисунка стену покрывают символы, похожие на засохшие водоросли.
— Твою мать... — Выдохнул я.
— Что такое? — Растерянно спросила Лара. — Что ты видишь?
— Кое-что интересное...
Достав блокнот открыл на пустой странице и начал пытаться перерисовать символы. Карандаш едва слушается, оглушительно скрипит и пахнет кориандром. Сырость в носу усилилась и по верхней губе потекло горячее. Левый глаз задёргался и будто зажил собственной жизнью.
— Ты... в порядке? — Спросила Лара и её свет ослепил меня.
— Не особо... — Ответил я и осознал, что вместо слов выдал бормотания.
— Ладно, вижу, что не очень. Как закончишь, отходи к машине.
Её силуэт вытягивается и сплющивается, как и весь мир вокруг. Всё, кроме проклятых символов, они незыблемы, будто ось вращения вселенной.
— Оп-па... папаша, пары монеток не найдётся на нужды молодёжи?
Я повернулся к трём силуэтам, стоящим у входа в тупик. Лара попятилась, встала рядом со мной. Троица двинулась к нам... остановилась, в нерешительности переглядываясь, и попятилась. С трудом сфокусировав взгляд, разглядел пистолет в женских руках.
— Ладно-ладно, мамаша, намёк поняли, не надо размахивать этой штукой.
Когда они скрылись, я помотал головой и пролепетал:
— Спасибо... вряд ли сейчас смогу постоять за себя.
— Угу.
Последний символ лёг на бумагу, я поднял блокнот и показал напарнице. Спросил, силясь сфокусировать взгляд на её лице:
— Что это?
— Каракули или лапы пауков?
— Ну да... похоже.
На всякий случай ещё раз перерисовал символы. Пошёл к машине... левую руку скрутило за спину, а меня швырнуло на крыло авто. Щёлкнули наручники и меня швырнуло на заднее сидение.
— Прости, привычка. — Сказала Лара, садясь за руль.
— Хорошая работа. — Пробормотал я, ворочаясь и утыкаясь лицом в обивку.
Закрыл глаза, спасаясь от искажения реальности, но это не помогло. Веки будто из кривого стекла и передо мной разворачивается целая вселенная, завёрнутая лентой Мёбиуса. Вибрация мотора кажется музыкой, что пронизывает атомы и те резонируют.
Кишки скрутило, завернуло в узел и начало оборачивать вокруг хребта... Свист пуль, боль в простреленной груди... море огня и огненный шар полыхающего дирижабля, рушащийся на траншеи... Печи, чадный дым и обтянутые кожей скелеты за колючей проволокой... Боль, боль, боль...
Тёплые руки обхватили лицо, положили голову на мягкое. Растрепали волосы, ноготки прошлись по коже головы. Тихий голос пробился через завихрения материи, сплёлся с пульсацией вселенной.
Я открыл глаза и уставился на потолок. Обнаружил себя на диване под одеялом и в одних трусах. На журнальном столике стоит стакан воды, а с кухни доносится шкворчание и дивный аромат. Жадно осушил стакан, привалился к спинке дивана. Утёр лоб и ощупал тело, на запястьях темнеют круги синяков.
Левое плечо болит, как и правая сторона лица.
Огляделся в поисках одежды и обнаружил брюки на стуле, поглаженные. Блокнот лежит рядом, торопливо пролистал до последних заполненных страниц. Спину осыпало морозом от одного вида начертанных символов. Сверил разные версии и убедился в их схожести. Но ничего похожего я никогда не видел... хотя, я вообще не разбираюсь в лингвистике.
Сев натянул брюки, пошатываясь и, держась за голову, вышел на кухню и остановился. Лара стоит у плиты с задумчивым видом и орудует сковородкой. На ней шкворчат яйца с кусками копчёной колбасы. Напарница обернулась и блёкло улыбнулась, указала на стол.
— Я всегда знала, что лучший способ разбудить мужчину, это запах яичницы.
— Да, — просипел я, — жрать хочется, аж желудок сводит.
— Немудрено. Ты так извивался, что мне пришлось ноги связать, жаль кляпа не нашла.
— Я... ничего такого не делал?
— Нет. Только плакал, стонал и что-то бормотал. Ничего необычного.
Я опустился за стол, только сообразив, что голый по пояс перед женщиной. Что, в принципе, социально приемлемо, но всё же неловко. Яичница оказалась вкусной, гораздо вкуснее уличной еды. Однако тело отходит после наркотика, мучительно, уж не знаю, что тут виной, многолетний алкоголизм или срок годности. Но ощущение, будто меня пропустили через двигатель внутреннего сгорания. Я до сих пор ощущаю спинной мозг по всей длине, как сосульку.
— Я что ни будь говорил?
— Не, как и говорила, только плач и бормотания. ТЫ добился чего хотел?
— Похоже на то.
— Ну и что дальше делать будем?
Я зажмурился, взял стакан ещё тёплого кофе.
— Нужно наведаться к лингвистам или в королевскую библиотеку. Но не сейчас... не сегодня...
***
Она ушла вызвав такси, сын должен скоро вернуться из школы. А я остался лежать на диване борясь с последствиями. Голова кипит, а от вида срисованных «паучьих лапок» болят глаза. Мысли то и дело возвращаются к магу и его «смутной» подсказке. Я был уверен, что одно неосторожное слово и он убьёт меня. Но почему? Какой резон коллегии убивать детектива и давать подсказку вскользь?
Значит, Резчик им безынтересен, а вот Зубная Фея важна настолько, что они готовы убивать. Я завертелся на диване, лёг лицом к спинке, подтянул колени к груди. Тело колотит озноб, а символы, привидевшиеся вчера, будто отпечатались на сетчатке. Они двигаются по кругу, похожие на уродливых пауков, вгрызаются в сознание.
А что увижу, если приму таблетки в комнате Зубной Феи?