Автор: Дарья Ракитина
Хмурый, промозглый январь сегодня впервые расщедрился на настоящую зимнюю погоду.
Снегопад начался ранним утром. Алена проснулась затемно, словно кто-то невидимый бережно погладил ее по руке. Молодая женщина в одной ночнушке подошла к окну и замерла от увиденной красоты. Пушистые хлопья невесомо, как в кино, опускались на землю, покрывая ее ровным пышным слоем. В свете фонаря кружились снежинки, вспыхивающие золотистыми искорками.
Снег набросил пуховую шаль на зябкий жасминовый куст под окном, превратил старый деревянный домик на детской площадке в сказочный теремок.
— Ух ты! Волшебство какое-то, — рядом стояла сонная дочка и с восторгом смотрела в окно.
— Ты почему не спишь? — шепотом спросила Алена.
— А ты? — Танюшка прижалась теплой щекой к маминой руке. — Я пить ходила, слышу, у тебя в комнате какой-то шорох. Может, хоть сегодня мы с девчонками нормально погуляем. Красиво, да, мамуль?
— Очень, — Алена обняла дочь за плечи. — Твой праздник все-таки… Татьянин день.
А снег падал и падал, пряча под сугробами все ее женские страхи и сомнения, словно предлагая начать жизнь с чистого, ослепительно-белого листа…
***
Весь день прошел в приятных хлопотах. После школы двенадцатилетняя Танюшка сбегала в кондитерскую за любимыми пирожными. Девочка прямо у порога сунула матери пакет, схватила с тумбочки пушистые варежки и умчалась гулять с подружками.
— Таня, не уходите далеко со двора! — только и успела выкрикнуть вслед Алена.
Она в отличном настроении порхала по кухне от стола к мойке, от холодильника к окну, за которым шумно резвились подростки из всех четырех пятиэтажек. Полюбовавшись на румяную от мороза Таню в ярко-красной шапочке и развевающемся шарфе, женщина вернулась к готовке. Бодро постукивал кухонный молоточек, превращая свежее мясо в аппетитные отбивные.
Татьянин день был единственным зимним праздником, который нравился дочери. Девочка не слишком жаловала Новый год. Спасибо бывшему мужу.
Илья, родившийся 31 декабря, всегда устраивал для приятелей развеселые вечеринки, начисто забывая про Алену с Танюшкой. Разгоряченные алкоголем друзья под утро начинали спорить о разных пустяках, и праздник частенько завершался крупным скандалом. Разбогатев, супруг начал отмечать день рождения на охотничьей базе в сугубо мужской компании, а жена с дочерью опять оставались одни.
Дочка не любила вспоминать это время, а вот к Татьяниному дню относилась с большой нежностью. «Это мой личный праздник! А еще студенческий и молодежный. Я ведь тоже молодежь. Да, мамуль?»
Для них стало традицией отмечать этот симпатичный праздник вдвоем. Легкий вкусный ужин, забавные подарочки, хороший добрый фильм…
Алена вдруг подумала, что нужно отбить еще пару кусков мяса. На всякий случай. Вообще-то, в этот вечер гости к ним не приходят, но вдруг…
***
От глубоких размышлений женщину отвлек пронзительный визг, раздавшийся с детской площадки. Алена бросилась к окну, отдернула штору и облегченно вздохнула, услышав звонкий хохот дочери. Местные пацаны со снежками в руках атаковали подружек со всех сторон. Ясноглазый мальчишка в синем пуховике и темно-серой шапке мгновенно встал на защиту девчонок, закрыв собой Танюшку.
— Опять этот Никита. Постоянно это хулиганье вертится рядом с Таней, — вслух произнесла Алена, но почему-то не ощутила привычного раздражения.
Наоборот, внутри вновь проснулось чувство вины. Такое острое, что щеки загорелись от стыда. Два месяца назад Алена совершила поступок, не украшающий взрослого умного человека…
***
Она выросла в этом тихом, уютном дворе, окруженном четырьмя пятиэтажками. Впрочем, как и большинство жителей соседних домов. Здесь все друг друга знали.
Выйдя замуж, Алена на десять лет покинула родное гнездо. Когда материальное состояние молодой семьи значительно улучшилось, муж купил красивый загородный дом. Она, как любящая жена, с удовольствием обустраивала семейный очаг, не подозревая, что скоро там будет хозяйничать другая женщина. Три года назад морально опустошенная и полностью разочарованная в мужчинах Алена вместе с Танюшкой вернулась в свою прежнюю квартиру, доставшуюся в наследство от родителей, и с удивлением обнаружила, что дома ничего не изменилось.
Казалось, небольшой, ухоженный двор живет сам по себе, не обращая внимания на суету большого города. Конечно, в 21 веке соседи уже не справляли вместе праздники, не гуляли всем двором на свадьбах и проводах в армию. Люди давно жили обособленно, но до сих пор не считалось зазорным заскочить к соседям за солью, обратиться за помощью к «своему» врачу, проживавшему в доме напротив.
Выпуская детей гулять, мамочки не торчали часами на улице, зная, что за их чадами есть кому присмотреть. На лавочках у подъездов восседали зоркие пенсионерки, бдительно следившие за порядком во дворе. Бабульки пресекали драки, лихо расправлялись с местными хулиганами и с легкостью распознавали подозрительных чужаков.
Неудивительно, что каждая новая семья, поселившаяся рядом, вызывала у старожилов жгучий интерес и мгновенно становилась объектом пристального внимания общественности. Новичков только что под лупой не разглядывали.
***
В мае тихую размеренную жизнь подъезда нарушил рев перфоратора, доносившийся с пятого этажа.
45-я квартира давно пустовала. Наталья Юдина часто ездила в Москву на заработки, а прошлым летом выскочила замуж за своего начальника. Окончательно перебравшись в столицу, она забрала с собой сына и престарелую мать. Квартиру выставили на продажу, и вот через год трехкомнатное жилище обрело новых хозяев, о которых никто ничего не знал.
Ремонтом помещения занималась строительная бригада, всей работой заправлял здоровенный горластый мужик. На вопросы о владельцах квартиры этот мрачный верзила отвечал односложно, мол, его дело трудиться на совесть, а не сплетни сводить с подъездными бабками.
Целый месяц соседи жаловались на грохот, стук, свирепое жужжание дрели, пыль на лестнице от пакетов со строительным мусором. Наконец, Марья Васильевна, крепкая, шумная старуха с первого этажа, решила действовать самостоятельно.
Вездесущая бабуля, единолично назначившая себя старшей по подъезду, считала святым долгом контролировать все, что происходит в ее владениях. В один прекрасный день Марья Васильевна, цепко хватаясь за перила, с трудом поднялась на пятый этаж. Вечером на лавочке неугомонная старуха дала сгорающим от любопытства подружкам полный отчет.
— Богачи квартирку купили. Такой ремонт бешеных деньжищ стоит! Все поменяли: полы, потолки, стены, двери, окна. Все! Уже в кухне мебель установили, это ж такая красота! Рабочий один шепнул по секрету, что какие-то мужики будут там жить. Очень все это подозрительно.
— Баб Мань, да у тебя все богачи! — отмахнулась Ольга Морозова из 34-й квартиры. — Состоятельные люди в наших пятиэтажках не живут, они себе загородные особняки строят или роскошные квартиры в центре покупают.
— Туповатая ты девка, Олька, — с жалостью взглянула старуха на молодую женщину. — Поэтому и Серега от тебя к другой бабе удрал без оглядки. Я же говорю, что подозрительные типы. Скорее всего, аферисты. Или бандюги какие-нибудь здесь от закона скрываются. Два мужика с деньгами решили затеряться в нашем болоте… Эх, Наташка, зараза, подложила нам всем свинью. Я ее в детстве пирожками кормила, а она продала квартирку неизвестно кому и даже с соседями не посоветовалась. Правду говорю, девчата?
Марья Васильевна строго оглядела верных подруг, и бабульки поспешно закивали, соглашаясь со своим «командиром».
***
Новые соседи не были ни аферистами, ни бандюгами. Отец и сын. Максим и Никита Суворовы. Высокий широкоплечий брюнет лет тридцати пяти и светловолосый глазастый мальчик, по виду ровесник Танюшки.
Алене сразу не понравилась эта семейка. Впрочем, какие еще чувства могли вызвать люди, чуть не прибившие ее при первой же встрече?
Вечером Алена возвращалась с работы. По пути заскочила в магазин и теперь устало тащилась домой с двумя полными сумками. Женщина уже преодолела три ступеньки невысокого крыльца, как вдруг подъездная дверь резко, с визгом распахнулась. Распахнулась с такой силой, что едва не сшибла ее с ног. Бедняжка чудом сумела быстро среагировать и отскочить в сторону.
Нога зацепилась за ступеньку. Алена, пытаясь сохранить равновесие, замахала руками и выронила доверху набитую сумку. Шмяк! Женщина с ужасом услышала отвратительный звук, знакомый каждой хозяйке. Яйца разбились.
— Ой, простите, пожалуйста, — новенький мальчишка испуганно смотрел на разлетевшиеся по асфальту продукты. — Простите, я сейчас все соберу!
И он бросился догонять яблоки, наперегонки катившиеся вниз по подъездной дорожке. Проворный мальчуган не успел. Два самых красивых яблока с розовым бочком достигли бордюра, весело подпрыгнули и мгновенно оказались под колесами проезжающего «москвичонка».
— Да что же это такое? — изумленно прошептала пострадавшая.
— Вот! — вредоносный пацан радостно сунул ей под нос несколько яблок. — Поймал.
— Что ты мне суешь?! — к Алене, наконец-то, вернулся дар речи. — Ты совсем с ума сошел? Ты что, людей не замечаешь?!
— Нет. У меня же нет сверхспособности видеть сквозь железные двери, — не удержавшись, опрометчиво хихикнул мальчик.
— Это смешно?! — Алена шагнула к лавочке и размашисто водрузила на нее свои сумки. — Если ты не видишь сквозь двери, то какого черта ты их пинком открываешь? Ты не подумал, что за дверью могут находиться люди? А если бы это маленький ребенок был?!
— Простите, пожалуйста, — мальчуган был явно сконфужен.
— Хихикает еще! Это смешно? — Алена потрясла перед его лицом прозрачным пакетом со скорлупой, плавающей в желтоватой жиже. На асфальт тут же закапало. — Смешно тебе, да?!
***
Из подъезда вышел высокий черноволосый мужчина. Папаша мелкого вредителя собственной персоной.
— Что тут происходит? Никита? — он внимательно посмотрел на сына, полностью игнорируя возмущенные возгласы Алены.
Взволнованный мальчик сбивчиво обрисовал ситуацию.
— Ты извинился?
— Сто раз! — Никита энергично затряс головой.
— Да зачем мне ваши извинения! — Алена окончательно вышла из себя. — Кто мне продукты вернет? Сходила после работы в магазин, называется.
— Что конкретно испортилось? — мужчина был спокоен, как удав. — Кстати, меня зовут Максим. Или Максим Викторович, если угодно.
— Какое счастье! Да все испорчено, вы сами не видите? Яблоки машина раздавила! Яйца разбились, пакет лопнул, все содержимое вытекло. У меня тут хлеб, зелень, овощи! — Алена чуть не плакала. — Хорошо, почти все продукты в пластиковых упаковках. И теперь мне придется все это отмывать, оттирать, а что-то и выкинуть. А я, между прочим, мечтала об отдыхе, а не о лишней работе.
— Яйца, вообще, лучше в коробках покупать. Так надежнее, — заботливо подсказал мальчуган и невольно сжался под разгневанным взглядом Алены. — Из яиц можно омлет сделать…
— Серьезно? Ну, спасибо за подсказку, умник! — женщина едва не задохнулась от возмущения. — Мы вдвоем с дочкой живем, зачем нам омлет из двух десятков яиц?!
— Никита, ты усугубляешь проблему. Жди меня в машине, — велел отец и обернулся к Алине. — Давайте успокоимся и… Осторожно, вы всю лавку закапали! Дайте сюда.
Максим выхватил из женских рук пресловутый пакет с разбитыми яйцами и выбросил в мусорную урну.
— Я же и виновата, — обессилев от такой наглости, развела руками Алена.
— Виноват мой сын, это всем ясно. Сколько я должен за нанесенный ущерб? Я могу вам прямо сейчас с телефона на карту деньги скинуть. На какой номер?
— Совсем меня за дурочку держите? Теперь вам номер карты подавай? Может, вам еще номер моей квартиры подсказать? — Алена сразу поняла, что сморозила глупость, и смутилась.
— Я его и так знаю. Каждый день прохожу мимо вашей двери, — мужчина вынул из кармана джинсов бумажник. — У меня только крупные купюры, нужно разменять и…
— Да что вы мне свои деньги суете?!
— Извините, но я не понимаю, — растерялся Максим. — Давайте, мы сами купим то, что скажете. Мы сейчас в магазин едем. Или можете поехать с нами и лично выбрать, что вам нужно.
— Не собираюсь я никуда с вами ехать! — Алена понимала, что выглядит полной идиоткой, но уже не могла остановиться.
— Ленка! — на первом этаже с треском открылось окно и оттуда выглянула Марья Васильевна, не пропускавшая ни одного скандала. — Ленка, ты богачка, что ли? Бери деньги, чего кочевряжишься? И чтобы лавочку мне отмыли от всякой гадости, ясно?
Окно захлопнулось. Раскрасневшаяся, посрамленная Алена молча подхватила сумки, с мрачным видом обошла самоуверенного брюнета и зашагала домой. На сегодня концертов хватит.
***
Задержавшись на крыльце, Алена смотрела вслед удалявшемуся Максиму Викторовичу. Что на нее нашло? Обычная, рядовая ситуация, а она вела себя, как взбесившаяся собачонка. Вроде никогда не отличалась истеричной натурой, а сегодня…
Брюнет подошел к темно-синему автомобилю, открыл дверцу… и Алену передернуло от неприятного ощущения. Она неожиданно поняла, почему этот весьма привлекательный мужчина вызывает у нее такую антипатию.
Новый жилец был возмутительно похож на ее бывшего мужа. Высоким ростом, крепкой фигурой, густыми темными волосами, уверенной легкой походкой. А, главное, своим надменным поведением и снисходительным взглядом. Эти два типа даже ездили на одинаковых машинах. Когда неделю назад Алена увидела у подъезда «ауди» темно-синего цвета, у нее сердце вниз ухнуло. Подумала, что Илья приехал с очередными разборками. Да уж, упаси Бог от таких соседей.
***
Алена почти управилась с ужином, когда с улицы прибежала радостно-возбужденная дочка. Она влетела в кухню, бухнула на табурет большой пластиковый пакет и начала выкладывать на стол покупки.
— Мамуль, смотри! Это Максим Викторович тебе передал. А Никита просил сказать, что был не прав. Круто, да?
Алена потрясенно смотрела на стол. Две упаковки яиц, несколько пучков разнообразной зелени, свежий хлеб, большой пакет с дорогущими яблоками (Алена бы такие в жизни не купила!). Аккуратные свежие огурчики, огненно-красный перец.
— А это еще что? — ошеломленная женщина ткнула пальцем в коробку пирожных из знакомой кондитерской.
— Это в знак примирения! Так Максим Викторович сказал, — с готовностью заявила Таня. — Он меня спросил: «Какие сладости твоя мама любит?» Я объяснила, что ты без ума от берлинских пирожных. Вот он и купил.
— А ты каким боком рядом с этой семейкой оказалась?
— Я вместе с ними в магазин ездила!
— Что? А тебе не пришло в голову спросить у меня разрешения, прежде чем садиться в машину к незнакомцам? Ты не подумала, что твоей матери не нужны эти подачки? — Алена вновь начала сердиться.
Блеск в глазах дочери сразу угас.
— Почему подачки? — упавшим голосом спросила Танюшка. — По-моему, Никита с папой поступили правильно, честно. Даже благородно.
— Да потому что все эти продукты гораздо дороже тех, что я покупала. Нет, так дело не пойдет! — женщина схватила пакет. — Я немедленно верну эту гуманитарную помощь!
— Мам, подожди! — Танюшка удержала ее за руку. — Да что с тобой, мамуль? Сядь, успокойся. Ты лучше послушай меня.
Девочка усадила Алену на стул и ласково погладила по плечу.
— Мамуль, тебе еще один скандал нужен? — рассудительно спросила дочка. — Мне бабушки с соседней лавочки рассказали, как ты кричала у подъезда. Ну потащишь ты эту сумку на пятый этаж. Максим Викторович, конечно, откажется брать покупки назад. Ты опять начнешь истерить, на твои крики соседи сбегутся. И что Никита обо мне подумает? Мы с ним уже целых две недели дружим.
Таня обняла мать за шею и нежно прошептала ей на ушко:
— Мамуль, не смеши народ, пожалуйста. И меня не позорь. Ну, пожалуйста!
— Таня, я сама решу, как мне поступать. Поняла? — Алена беспомощно посмотрела на дочь, потом, смирившись, махнула рукой и начала складывать продукты в холодильник.
Однако, ее гордость была сильно задета. Алена решила, что при первом же удобном случае вернет деньги этому высокомерному типу. По крайней мере, за пирожные.
***
Поздним вечером Алена еще раз издали увидела нового жильца.
Ночи в июле стояли жаркие, но сегодня вдруг резко похолодало. Озябшая Алена подошла к окну, чтобы прикрыть форточку. Внизу мягко прошуршали колеса, машина свернула на небольшой асфальтированный участок, приспособленный местными автовладельцами под стоянку. Так и есть, «ауди» синего цвета.
Из автомобиля вышел новый сосед. Включив сигнализацию, он сунул брелок в карман и неторопливо направился к подъезду. По расслабленной походке и поникшим плечам было заметно, что Максим Викторович сильно устал. Алена мельком взглянула на часы. Почти полночь.
«Откуда этот заносчивый тип так поздно возвращается? Явно не с романтического свидания? — подумала женщина и тут же себя одернула. — Мне-то какая разница? Пусть хоть до утра где-то шатается».
Алена аккуратно задернула штору, вернулась в кровать и забылась безмятежным сном…
***
Через неделю Алена поняла, что не одинока в своей неприязни к новым жильцам. У наглой семейки, недавно поселившейся в доме, появилось немало недоброжелателей.
Изначально все бабульки с лавочки были готовы принять новичков с распростертыми объятиями, но Суворов-старший не оценил этого благородного порыва, отказавшись делиться подробностями своей личной жизни. Максим, сам того не подозревая, нанес смертельную обиду всем россиянкам преклонного возраста в лице Марьи Васильевны.
— Прикинь, Лен, я ж к нему с открытой, чистой душой, а он наплевал туда, верблюд чернявый! — припечатала оскорбленная пенсионерка. — А с виду такой приятный, обходительный мужчина. Вежливый, всегда остановится у лавочки, поприветствует нас, про здоровье спросит. Пацанчик у него тоже воспитанный. Без «здрастьте» мимо не пройдет. Но если поглубже копнуть этого Максима, еще неизвестно, что там всплывет. Лен, ты же знаешь, мне нет равных в умении с людьми разговаривать. Спрашиваю его так аккуратненько: «Максим, а почему вы с сыном вдвоем живете? А где же ваша супруга, мама Никитки?» Он так странно посмотрел на меня и ответил сквозь зубы, мол, у Никиты больше нет мамы. Я говорю: «А что же у вас стряслось?». И тут этот павлин напыщенный мне выдал: «Мария Васильевна, извините, но я не склонен откровенничать с посторонними людьми. И, пожалуйста, Никите этих вопросов тоже не задавайте». Вроде дружелюбно так ответил, с улыбкой, но у меня аж сердце захолонуло от этой его улыбочки. Прям давление подскочило!
Марья Васильевна словно в доказательство приложила руку к своей могучей груди и тяжело вздохнула.
— А кто он по профессии, чем занимается? — не удержалась от любопытства Алена.
— Лен, ты глухая, что ли? Или совсем не вникаешь в разговор? — рассердилась Марья Васильевна. — Я же тебе русским языком докладываю: этот тип так на меня зыркнул, я вмиг язык прикусила. Вот прям клятву себе дала, что больше ни словечком с этим хамом не обмолвлюсь. Откуда ж мне знать, где он работает? Хотя… явно чем-то незаконным промышляет. Ты ж знаешь, я плохо сплю. Бывает, ноги так крутит, что до утра глаз не сомкну. Хожу по квартире всю ночь да в окошко поглядываю. Так вот, этот Максим Викторович частенько домой среди ночи возвращается. А иногда под утро. Не на заводе же он во вторую смену вкалывает? Парень явно не из работяг. Честные люди по ночам спят! Понятно же, что какие-то темные делишки обстряпывает. Таким опасным личностям лучше лишних вопросов не задавать, а то пристукнут ненароком. А я женщина слабая, одинокая, меня защитить некому.
— Да что вы глупости говорите, Марь Васильна? — засмеялась Алена. — Кто вас пристукнет? Ну не киллер же этот Суворов?
Алена хорошо понимала нежелание Максима откровенничать с сердобольными соседками. Молодая женщина помнила, какой натиск ей пришлось выдержать три года назад. Только ленивый не расспрашивал ее о разводе, а уж сколько советов Алене «посчастливилось» выслушать! Впрочем, никакого сочувствия к новому жильцу она не испытывала. Наоборот, с удовольствием поддакнула старшей по подъезду.
— Кстати, я тоже однажды видела, как Суворов домой за полночь возвращается.
Не успела Алена позлорадствовать, как ей тут же стало стыдно за свою мелочность и необъективность.
— С другой стороны, Марья Васильевна, вы же сами говорите, что чужая душа — потемки. Ну не хочет человек изливать душу каждому встречному, имеет право. Суворов все-таки мужчина, с какой стати ему перед старушками на судьбу плакаться? Может, у людей горе случилось? Может, его жена умерла, ребенок остался без матери, и Максиму больно вспоминать о такой трагедии?
— Ничего подобного! — с жаром выпалила Марья Васильевна. — Видела я его жену! Как-то вышла на улицу воздухом подышать, смотрю, а у подъезда такси стоит. А рядом Никитка с какой-то дамочкой. Симпатичная такая женщина. Белокурая, глазастенькая, стройная. Парнишка-то весь в мать, тоже светленький, большеглазый. Ну, они о чем-то говорят-говорят (я с лавочки не расслышала), дамочка мальчишку обнимает и целует-целует… А тут папаша нарисовался из подъезда. Подошел к ним, сказал женщине пару слов, она что-то быстро ответила, прыг в такси! и укатила. Максим мальчонку за плечи приобнял, домой повел. А Никитка грустный-грустный… Потом я эту женщину еще пару раз видела. И, заметь, она ездит сюда только в будни, когда папаша на работе. Наверное, тайком с сынишкой видятся. Отобрал после развода дите родное у матери, сволочь такая, а сам до ночи где-то шляется, Никитка целыми днями без присмотра… Как земля-то таких мерзавцев носит? Ленка, помнишь, как твой гаденыш Танюшку хотел отнять да все зубы обломал?
— Марья Васильевна, давайте, не будем об этом, — нахмурилась Алена, отгоняя мрачные воспоминания.
Разве забудешь, как три года назад бывший муж превратил ее жизнь в ад…
Окончание следует…