Города без человеческих историй были бы неодушевленными, как люди без любви. Иногда у двоих, выбранных судьбою произвольно из множества, случается любовь такая сильная, что она становится историей города.
БАКУ / Муртуза Мухтаров и Елизавета Туганова
Охвативший Баку на стыке веков нефтяной бум проявил людей, как химический раствор проявляет фотографии на бумаге. Самые яркие, талантливые, предприимчивые вне зависимости от происхождения добились успеха. Это поколение получило от жизни всё, что только можно было помыслить. Некоторым, как миллионеру Мухтарову, вдобавок повезло прожить эту жизнь в любви.
Открываем на айпэде карту Баку 1912 года – и вот мы уже там. От дворца Тагиева по Горчаковской, мимо украшенного вензелями здания Северного банка, по Милютинской, по Ольгинской. Задержаться ненадолго у локанты «Чанах гала», оттуда на Михайловскую, в отель «Метрополь», по Чемберкендской, потом на Николаевскую – главную улицу времен первого нефтяного бума, полную архитектурных памятников и дворцов, в которых, по воспоминаниям Банин, были даже «дворы для слонов». Улицы за прошедший век сменили названия, дома – назначения, но все по-прежнему на местах.
За углом от Николаевской, на Персидской, напротив собора Александра Невского жили Мухтаровы – это знал весь город. Муртуза Мухтаров, как и другие бакинские нефтепромышленники, что называется, сделал себя сам: подростком возил нефть на арбах, в 15 лет устроился на промысел черпальщиком, потом начал интересоваться нефтедобывающими механизмами – и уже через несколько лет отвечал за все станки на промысле. Еще через несколько лет инвестировал заработанные средства в собственную бурильную контору. Вскоре начал бурить скважины глубиной один километр!
До 40 лет Муртуза о чувствах не думал – занимался делами: скупал нефтеносные участки, брал подряды, подписывал контракты. Любовь нагрянула нечаянно. На станции Беслан проездом познакомился с генералом Тугановым, тот пригласил его в свой владикавказский дом на обед – и там Мухтаров увидел Лизу, старшую дочь генерала. Лиза была на 21 год моложе его и более знатного происхождения – даже миллионное состояние поначалу не убедило генерала отдать за нефтепромышленника дочь. Но эти люди, вы же помните, умели добиваться своего.
После продолжавшейся неделю свадьбы великолепный кортеж унес молодоженов в далекий Баку. Вскоре они отправились в свадебное путешествие по Европе. Однажды тихим вечером плыли на гондоле по Гранд-каналу, и Лиза засмотрелась на пышный венецианский палаццо. «Вот бы в таком пожить», – обронила она мечтательно.
В Баку Лиза Мухтарова быстро обжилась, стала царицей балов, активно занялась благотворительностью: участвовала в обществе «Детская больница», в Кавказском обществе борьбы с туберкулезом, возглавила Мусульманское дамское благотворительное общество. Под ее чутким приглядом Муртуза Мухтаров стал одним из самых мудрых и щедрых меценатов своего времени. Они усыновили нескольких детей и всем дали хорошее образование.
Втайне от жены Муртуза заказал архитектору Иосифу Плошко дом – чтобы был похож на тот самый палаццо. Сказочный дворец, в котором не только фасад, но и внутренние покои были оформлены в стилях готики, классики и рококо, был закончен в 1912 году. Восемь лет продолжалась в нем сказочная жизнь четы Мухтаровых – а в 1920-м красные пришли его реквизировать. Муртуза перестрелял всех и последнюю пулю пустил себе в лоб. Лизе ханым большевики позволили ютиться в подвале ее роскошного дома. Через несколько лет она переправилась в Стамбул; что стало с ней дальше, биографам неизвестно.
*МЕСТО / Дворец счастья
Семейный особняк Мухтаровых по-прежнему считается одной из архитектурных жемчужин Баку. В 2012 году он открылся после реставрации: по большей части вручную воссозданы мраморные узоры, мозаики, пластины паркета. Одна часть здания, как и в советские времена, осталась Дворцом бракосочетания – дворцом счастья, другая предназначена для официальных встреч и деловых переговоров.
РИМИНИ / Федерико Феллини и Джульетта Мазина
Туристы часто даже не выбираются из новой, курортной части Римини, где пляжи, отели, рестораны, бары и бассейны. Гранд-отель кажется среди них лайнером, с невозмутимостью прокладывающим себе путь по водам современности. Старый Римини за мостом Тиберия совсем не похож на новый, именно он хранит тайны Федерико Феллини и Джульетты Мазины.
Почти всю жизнь Феллини и Мазина прожили в Риме, но там была главным образом работа, Cinecitta, где снимались фильмы. Они встретились, когда ему было 22, а ей 21. «Он похож на факира и напоминает Ганди. Он весь – глаза, глубокие, беспокойные, вопрошающие». «Она словно маленький-маленький перчик, она мне так нравится, с ней так весело». Режиссер и актриса проживут вместе полвека. Снимут семь фильмов, получат многие награды мира, Мазину – благодаря видению Феллини – нарекут «Чаплином в юбке» (она удостоится восхищенной похвалы самого Чаплина). Однажды у них родится сын, но проживет всего 11 дней. В конце жизни Джульетта скажет, что, не имея детей, они как будто стали детьми друг для друга. А Федерико скажет: «Она сразу показалась загадочным персонажем, который пробуждал во мне ностальгию по невинности. Она взяла меня за руку и повела по таким местам, до которых один я бы никогда не добрался».
Если и существовало материальное воплощение такого иносказательного места на земле, то это был родной город маэстро – Римини в трех часах езды от Рима, на Адриатическом побережье. Римини (пока еще без туристов), дремлющий в густых туманах Романьи.
Феллини родился в доме на улице Фумагалли. До сих пор в Римини сохранилось по меньшей мере шесть адресов, по которым он жил в разные годы. Когда ему было 14 лет, он впервые вошел в пышный холл Гранд-отеля, казавшийся ему, как и всем местным мальчишкам, «сказочным миром богатых и роскоши». Спустя несколько десятилетий уже Гранд-отель будет считать за честь принимать у себя маэстро, и за ним закрепят сьют 316, в котором они будут часто гостить с Джульеттой Мазиной.
И еще Феллини снимал их в кино – свой Римини и свою Джульетту. Прогулка по старой части города и его набережной неизбежно вызывает в памяти «Амаркорд» – что на романьольском диалекте означает «я помню». За мостом Тиберия начинается район Сан-Джулиано: тихие кривые улицы, одно- и двухэтажные, очень скромные дома, низкие двери, окошки, закрытые ставнями. В детстве Феллини был не слишком знаком с этим районом – мальчику из приличной семьи нечего было делать на улицах, где жили бедные рыбаки. Но когда Федерико начал гулять по Римини вместе с Джульеттой, они полюбили Сан-Джулиано.
Федерико говорил, что мечтает провести старость в одном из этих домов, покрашенных яркой лодочной краской. Дом был куплен, но пожить в нем они не успели. В августе 1993 года в номере Гранд-отеля у Федерико Феллини случился инсульт, от которого он так и не оправился. Всего несколькими месяцами раньше они стояли на сцене в Голливуде, где Феллини вручали «Оскар» за заслуги. Джульетта плакала навзрыд, а Федерико повторял: «Перестань плакать, перестань плакать, Джульетта», – и, обращаясь к публике: «Этот «Оскар» принадлежит не мне, а ей. Это ее я должен благодарить». После смерти мужа Джульетта начала угасать – и ушла через несколько месяцев. Ее похоронили рядом с ним на кладбище в Римини – в платье с блестками, в котором Джульетта была на оскаровской церемонии. В руки, как она пожелала, вложили фотографию улыбающегося Феллини и красную розу.
*МЕСТО / Борго Сан-Джулиано
За два последних десятилетия Сан-Джулиано стал главным феллиниевским местом Римини, средоточием ностальгии и фантазий. Одна за другой на стенах домов появились муралес – огромные рисунки, изображающие самого маэстро, его Джульетту, сцены из фильмов и образы из мифологии Феллини. В одном из домов живет племянник Феллини – знаменитая фамилия указана на табличке у двери.
МОСКВА / Михаил и Елена Булгаковы
Рестораны и бутики, хипстеров и олигархов, лужковский новодел и собянинскую плитку – всё и всех переживут булгаковские места в Москве, разве что со временем еще острее станет ощущаться дух фантасмагории. Малая Бронная, Большая Никитская, Патриаршие пруды, Арбат, Ленинская библиотека, Александровский сад – маршруты прогулок Михаила и Елены, Мастера и его Маргариты.
Однажды ночью – было около трех – он позвонил ей по телефону: «Оденьтесь и выйдите на крыльцо». Она послушалась. Он встретил ее на улице – Елена тогда жила на углу Малой Бронной и Большой Садовой, в особняке, видавшем Наполеона, с каминами, пятью спальнями и помощницей по хозяйству. Булгаков, белый в свете луны, взял ее под руку, поднес палец ко рту и молча повел на Патриаршие. Там он указал ей на скамейку под деревом и произнес: «Здесь они увидели его в первый раз», – и опять палец у рта, и опять замолчал.
Они познакомились на масленичных блинах у общих знакомых, к которым, как впоследствии выяснилось, ни он ни она не хотели идти. Будто какая-то сила привела. «Сидели мы рядом, у меня развязались какие-то завязочки на рукаве, я сказала, чтобы он завязал. И он потом уверял всегда, что тут и было колдовство, тут-то я его и привязала на всю жизнь», – писала позднее Елена Сергеевна. Их роман подробно записан, с локациями Москвы 1930-х годов: и ею в воспоминаниях (она пережила своего Мишу на 37 лет), и им в главном романе. Елена стала главным прототипом Маргариты в «Мастере и Маргарите».
У Елены был муж, крупный советский военачальник, и двое маленьких сыновей. Она, судя по всему, была одной из тех роковых красавиц, на которые оказались богаты 1920-е и 1930-е. У нее был великолепный вкус, и она была по-своему экстравагантна, очень ухаживала за собой, шила сапоги из самой дорогой лайки у сапожника Барковского на Арбате, покупала духи Guerlain и французские румяна у косметички Ивы Лазаревны на Никитском бульваре. Тихая семейная жизнь была не по ней, в письме сестре – еще до знакомства с Булгаковым – она жаловалась на скуку, на жажду жизни, людей, встреч.
Булгакова она полюбила с первого взгляда. Они начали встречаться, гулять каждый день – то ходили на лыжах, то на репетиции, то в актерский клуб в Старопименовском переулке, где Михаил Афанасьевич играл на бильярде с Маяковским, то в Ленинскую библиотеку, где он привык писать... Всё это было странно в положении замужней женщины, вскоре об их связи узнал муж. После решительного разговора с Шиловским Булгаков пообещал не видеться с Еленой Сергеевной.
Полтора года спустя они случайно – случайно ли? – увиделись в ресторане «Метрополь» и поняли, что больше не могут быть порознь. Снова были объяснения, просьбы отпустить, мучительный дележ детей. 3 октября 1932 года состоялись два развода – Булгакова с Любовью Белозерской и Шиловских, а уже 4 октября Булгаков и Елена Сергеевна поженились, чтобы прожить вместе восемь самых счастливых лет.
*МЕСТО / Александровский сад
«Через несколько минут Маргарита Николаевна уже сидела под Кремлевской стеной на одной из скамеек, поместившись так, что ей был виден Манеж. Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала свой сегодняшний сон, вспоминала, как ровно год, день в день и час в час, на этой самой скамье она сидела рядом с ним. И точно так же, как и тогда, черная сумочка лежала рядом с нею на скамейке» (М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»).
АГРА / Шах Джахан и Мумтаз-Махал
Белоснежный дворец с огромным куполом, который как будто множится в плавящей раджастанской жаре, стоит на некотором удалении от Красного форта возле реки Джамна. Но расстояние не мешает ему доминировать над городом, заставляя каждого, кто приехал сюда, склонить голову в почтительном молчании.
Здесь неспокойно на душе, потому что массивный купол ежесекундно напоминает о хрупкости всего сущего, о быстротечности времени и о том, как всё, что мы любим, можно потерять в любую минуту. Вероятно, именно в этом состоянии до конца жизни пребывал шах Джахан – с того самого дня, когда избранная жена его Мумтаз умерла, рожая их 14-го ребенка.
Мавзолей на месте ее погребения был закончен только к 22-й годовщине смерти. Горечь потери для шаха не стала меньше за два десятилетия. Этот словно парящий над землей дворец был построен для одной любимой – в вечности. Агра, когда-то бывшая столицей империи Великих Моголов, с тех пор остается на картах мира в качестве памятника любви. Главные ее достопримечательности – Тадж-Махал, форт из красного песчаника, Жемчужная мечеть – связаны с шахом Джаханом и Мумтаз.
Впервые принц Хуррам, будущий великий могол шах Джахан, увидел Аржуманд Бану Бегум, будущую Мумтаз-Махал, когда той было 14 лет. Тогда же их и обручили – правда, астрологи, почитав звездные карты, назначили свадьбу только через пять лет, в 1612 году. Может быть, действительно была заслуга астрологов в том, что таким счастливым оказался этот брак?
Шах, согласно обычаю того времени, брал в жены и других женщин, и каждая приносила ему наследника. Но после этого, как писал дворцовый хроникер, он не выказывал никакого желания жить с ними полигамной жизнью. Близкие отношения, привязанность и внимание он дарил только Ее Величеству Мумтаз. В глазах придворных это выражалось в невиданной роскоши, которой он ее окружил: ее резиденция Хас-Махал была отделана золотом и драгоценными камнями, фонтаны в ней били и благоухали розовой водой. Сегодня в этой части Агра-форта, куда, конечно, заходят все туристы, не осталось ничего, кроме стен. Но сами стены, украшенные ажурной резьбой, каменными орнаментами, лепниной, инкрустациями из камней, впитали слишком многое – здесь ощущается особая атмосфера.
Подданные часто наблюдали шаха с Мумтаз-Махал прогуливавшимися в садах Агра-форта. Уединяясь в ее покоях, они проводили там часы в разговорах и игре в шахматы – историки утверждают, что она была непревзойденным игроком и стратегом. В то время как придворные поэты воспевали красоту и изящество Мумтаз, исторические документы намекают на ее вовлеченность в политическую игру, подписание законов и управление империей. Многое указывает на то, что все 19 лет совместной жизни с шахом они были почти неразлучны – Мумтаз даже сопровождала его в военных кампаниях, несмотря на то что практически всегда была беременной.
В одной из экспедиций в Бурханпуре она и умерла от осложнений в родах. Шах удалился в траур на целый год – и когда вновь появился перед людьми, голова его была совершенно седой.
*МЕСТО / Тадж-Махал
Тадж-Махал на протяжении последнего века остается самой посещаемой достопримечательностью Индии – настолько бесценной, что над ним даже запрещено летать самолетам. Мавзолеем восхищена не только Индия: Тадж-Махал входит в список семи современных чудес света.
МЕХИКО / Фрида Кало и Диего Ривера
Фрида и Диего на протяжении 30 лет были для своих мексиканских современников кем-то вроде Анджелины Джоли и Брэда Питта. Полвека спустя от эксцентричной пары осталось многое: оба бесконечно работали, оставили городу сотни произведений, и не в последнюю очередь благодаря им грязный и бедный Мехико начал разворачиваться в сторону современного искусства.
В Мехико можно целый день ходить от адреса к адресу и смотреть муралес, фрески, мозаики и полотна Риверы, изображающие ацтеков и колонизаторов, рабочих и крестьян, революцию, социальную несправедливость и т. д. Многие работы находятся в общественных зданиях – например, в министерстве просвещения или в Antiguo Colegio dе San Ildefonso. Именно в колледже Риверу впервые увидела Фрида Кало: она сидела за партой, а Диего выполнял свой первый большой заказ, муралес во всю стену в школьном амфитеатре. Через несколько лет она пришла к нему показать рисунки, он заинтересовался. Вскоре попросил у отца ее руки. Жених – старше Фриды на 21 год и тяжелее почти на 100 килограммов – родителям не понравился. Их союз они так и называли – «брак слона и голубки».
Но недостатки внешности Риверы меркли перед масштабами его таланта. Он умел работать в любом стиле, от фламандцев до гиперреализма, от импрессионизма до кубизма. Фрида же почти всегда рисовала свою реальность, как она это называла. Центральной фигурой ее сюрреалистических полотен, «воспевающих стойкость женщины перед лицом суровой истины, неумолимой действительности, людской жестокости, телесных и душевных мук», была она сама в окружении цветов, фруктов, обезьян, попугаев, колючих веток терновника, виноградных лоз.
«У нее было изящное нервное тело и нежное личико, – писал Диего. – Длинные волосы, темные густые брови соединялись на переносице. Они были похожи на крылья дрозда, а из-под них на меня смотрели два удивительных карих глаза». А она – о нем: «Никому никогда не понять, как я люблю Диего. Я хочу одного: чтобы никто не ранил его и не беспокоил, не лишал энергии, которая необходима ему, чтобы жить. Жить так, как ему нравится, – работать, любить, есть, спать, уединяться, встречаться с друзьями, но только не падать духом».
Кроме произведений искусства в Мехико осталось многое другое: куклы и украшения, пестрые платья и шали Фриды; книги, кофейные чашки, гигантские фигуры из папье-маше от Диего. В «голубом доме» Фриды – La Casa Azul – в пригороде Койоакан обстановка осталась нетронутой с момента ее смерти. Здесь она родилась, провела детство, прожила несколько лет с Риверой, здесь в 1937 году гостил Лев Троцкий, здесь Фрида умерла. Это была ее собственная лодка.
Был и большой корабль. В четырех километрах отсюда, в Сан-Анхеле, в 1932 году архитектор Хуан О’Горман построил для пары фантастический дом в стиле модернизма. Муж и жена жили и работали в отдельных зданиях (одно массивное, другое поменьше, пронзительно голубое, с изгородью из кактусов) и навещали друг друга по соединявшему две части дома открытому переходу. Теперь здесь музей, но на кровати в крыле Диего до сих пор лежит его пижама.
*МЕСТО / Министерство просвещения
Здесь можно увидеть Фриду Кало, написанную рукой Диего Риверы. На фреске «В арсенале», расположенной с левой стороны длинного холла, куда выходят двери кабинетов, революционерка с лицом юной Фриды – строгая черная юбка, алая рубашка, развевающийся коммунистический стяг – раздает рабочим оружие.
НЬЮ-ЙОРК / Джон Леннон и Йоко Оно
Однажды Йоко Оно спросили, как Нью-Йорк изменил Леннона. В ответ она покачала головой: «Он не изменил его. Джон был рожден ньюйоркцем». Леннон прожил в Большом яблоке девять лет, и в каждый момент рядом с ним, зримо или незримо, была Йоко. Это многих раздражало, но для него было незыблемо, как то, что музыку исполняют инструменты.
По нью-йоркскому периоду Леннона и Йоко существует самый настоящий путеводитель. Поскольку речь идет о событиях совсем недавних, адресов в нем много, и многие – вплоть до баров и ресторанов – по-прежнему актуальны.
Йоко до сих пор живет в доме Дакота на пересечении 72-й улицы и Сентрал-Парк-Вест; они с Джоном переехали сюда за несколько лет до 8 декабря 1980 года, когда Джон был застрелен в его арке.
Долговязая фигура Леннона – и рядом невысокая крепкая фигурка Йоко – неразрывно связаны с нью-йоркскими 1970-ми: с авангардом, пацифизмом, хиппи, с безумными экспериментами, веселыми провокациями, с ворохом обнаженных фотографий, одна из которых – Джон настаивал – обязательно должна стать обложкой альбома. («Знаете, лучше поискать кого-нибудь попривлекательнее, – резко отвечал продюсер. – Пол Маккартни смотрелся бы гораздо лучше».) Но это была очень простая – ничего общего с запросами нынешних знаменитостей – жизнь.
После первых недель, проведенных в St. Regis Hotel, новоиспеченные ньюйоркцы Ленноны сняли квартиру в Гринвич-Виллидж, на Банк-стрит, 105, у барабанщика The Lovin’ Spoonful Джо Батлера. Вечерами ходили по галереям, опрокидывали по шоту в барах, часто сидели в Pink Tea Cup и Max’s Kansas City. Джон подружился с лидерами йиппи Эбби Хоффманом и Джери Рубином и часто бывал в квартире Рубина на Принс-стрит.
Когда их дом обокрали, Ленноны переехали и обосновались в Дакоте (это легендарный среди нью-йоркской богемы дом, где жили многие знаменитости от Джуди Гарленд до Рудольфа Нуреева). Их часто видели за завтраком в Café La Fortuna: Джон читал газету, Йоко что-то чертила. Потом она направлялась в студию на утреннюю сессию, а он шел досыпать или отводил в бассейн их сына Шона. В студию Hit Factory на 44-й улице, где была записана их музыка нью-йоркского периода, он предпочитал приходить ближе к вечеру и работать до самой поздней ночи.
В Нью-Йорке Леннон необычайно ценил возможность быть как все – ходить по улицам, не будучи преследуемым толпами фанаток, ужинать в ресторанах, кататься на пароме. Его друзья вспоминали, как он радовался покупке пальто в бутике Charivari на 57-й улице, тому, что никто и глазом не повел, когда он выложил перед продавцом карту American Express со своим именем (в этом пальто он и был застрелен).
На самом деле, чтобы оказаться в Нью-Йорке Леннона, достаточно надеть наушники и включить его песню New York City, написанную в 1972-м.
*МЕСТО / Strawberry Fields
В 1985 году в Центральном парке, в нескольких десятках метров от Дакоты появилась площадка Strawberry Fields, посвященная Джону Леннону. Посреди деревьев – мозаика с одним-единственным словом Imagine. Этот уголок парка стал местом поклонения Леннону, здесь поют его песни, зажигают свечи, а на мозаике выкладывают мандалы из живых цветов. Проект был придуман Йоко Оно.
Читайте еще:
Мир дворцам: семь мест, где можно почувствовать себя королем
Жить по своим правилам: пять мест с самобытным укладом жизни
Текст: Елена Голованова