Звонит мне один приятель. Мы с ним были знакомы шапочно, поэтому я удивился — утром, да так настойчиво. В чём дело?
Был у этого приятеля «автосервис». В паре боксов мойка, в одном — шиномонтаж, а в четвёртом его бойцы-гастарбайтеры брались даже за ремонт машин. Но основное, что они делали день за днём — устанавливали светодиодики в мотоцикл хозяина. Так вот, звонит приятель. И чуть не плачет:
— Ты же в автоэлектрике хорошо разбираешься?
— Ну, до 2000 года легко, после похуже, а в чём дело?
— Приезжай скорее!
Купил приятель когда-то «Рейндж Ровер». Причём редкий, первых выпусков, ещё двухдверный. Очень красивый. Но с глюками в электрике. И вот приятель, воодушевлённый светодиодными успехами своих бойцов, поручил им исправить.
Потыкали они туда-сюда, а потом и решили: а давай всю проводку вытащим и отдельно прозвоним! Сказано — сделано. Отключили всё от движка, датчиков, приборов, переключателей и светотехники и разложили на полу рядом с машиной. Вытаскивали целый день, а поиски отложили на завтра, поскольку умаялись снимать. И разъехались по домам.
А вечером пришла бабушка-уборщица. И увидела на полу грязную кучу, пыльную, обросшую за сорок лет автомобиля всеми сортами земли. Старушка поохала — «опять разбросали всякий мусор», да и отнесла кучку на помойку, вместе с ведром ветоши и сломанных деталей. Ранним утром мусоровоз всё это вывез. А часам к десяти, когда бойцы и приятель пришли на работу, их всех разом чуть удар не хватил. Приятеля — в медицинском смысле, остальных физически: стоит «Рейндж», а у него нет ни одного проводка, датчиков, реле, предохранителей…
Состоявшиеся диалоги приводить не буду.
Ну понятно, можно было отловить комплект проводов на ebay. Но это на круг почти удваивало стоимость машины, владелец был к такому не готов. И стал звонить мне — нельзя ли? Да можно, отчего нельзя. Не вполне аутентично, естественно, но за две недели.
Леонид Морковин, Владимир
Это про автомобили… Ну и не про них тоже. Это вообще про кино. Был такой фильм — «Бумер», про «семёрку» БМВ. Давненько уже, не вчера. История относится к тому моменту, когда картина только вышла на экраны. Мне всё про машинки интересно, я и пошёл. Начало сеанса часов в 8, что ли. И вот сижу я, смотрю, как главные герои (бандиты, натурально) бегут от наказания. Весь фильм бегут.
В один из самых напряжённых моментов — вдруг звонок. Забыл сказать, что телефон я на днях как раз поменял. Тогда кнопочные ещё в ходу были.
Опускаю руку в карман, жму кнопку — звонок прекращается. Проходит минута — опять. Снова его глушу. Потом ещё раз. Вот, затих. А на экране в это время главные герои дерутся с дальнобойщиками — они им обеспечили крышу, а те отказались платить, когда доехали до места. Времена-то были…
Нет, ну что такое! Через пять минут опять трезвонят. Вытащил аппарат, чтобы совсем отключить, и мимоходом посмотрел на номер. А номер… у обычных людей такого не бывает. Вроде единицы и 6 нулей… что-то в этом роде. Это из правительства что ли? С чего бы? Сгибаюсь почти под сиденье, шёпотом:
— Алло?
— Вам звонят из МЧС. Что с вами происходит?
Чётким поставленным женским голосом. Я чуть с кресла не упал:
— Как что?? Кино смотрю!
— А ваши родители беспокоятся! Вы точно в кино?
Не, ну ребята, мне уже давно за 30, какие родители в 9 вечера????
— Точно. Можете проверить, прямо в киноцентре!
— Ааа… Ладно. Смотрите.
В голосе сквозит недоверие, но трубку вешают, я тоже, а про себя чертыхаюсь. Что за детский сад! Ну я им покажу, когда фильм кончится!
Фильм завершился романтически-печально, фары «бумера» медленно погасли, я вышел и спешно набрал родителей — что за концлагерь, я даже не с ними живу!
И что выясняется. На новом телефоне кнопки «ответить» и «выключить» наоборот, не как в прежнем. Они почему-то позвонили, я — получается — взял трубку, но не ответил, а они услышали крики-вопли дальнобойщиков и бандюков. «Бей! Эхх! Охх! Смотри, кончается парень!» — и так далее. Убедительно, видимо, была снята сцена, эмоционально верно. Ну разве что без сакральной лексики, но в остальном…
Злость моя тут же испарилась, я представил, как родители с ужасом слушали всё это и что вообразили.
Сейчас вспоминаем — смеёмся, конечно. Но это уже сколько времени прошло.
Сергей Панкратов, Москва