- Грибы закатай, - Вася уставился на друга, чиркая спичкой по коробку. – Давно знаю, что твой бесстыжий глаз над Ленкой повис. Если что намудрите – всех порешу.
- Решала. Ха! – залился хриплым смехом Петька.
Глава 42
К восьми часам вечера Лена и Васька пришли к соседу, чтобы впервые в жизни отметить день рождения Елены. Ни в детстве не было праздника, ни во взрослой жизни. Васька никогда не считался с её хотелками, объяснял бабской дуростью, потому что только мужики имеют право пить в этот день, так как они – главы семьи и добытчики.
- Чего сидишь, переворачивай, - толкнув жену плечом, Василий указал на шампуры, лежащие на решётках. – А то дебильно получается: мы и жарь, мы и корми.
- Работящая. – выпив пару стопок, Петька не мог отвести от чужой женщины горящий глаз. – И, что любопытно, молча встаёт и делает. Повезло тебе, Василий. Моя Клавка, бывало, кулаком по столу треснет, тут, хочешь не хочешь, домашним хозяйством займёшься. Эх, мне бы такую, как твоя Ленка, рукастую.
- Грибы закатай, - Вася уставился на друга, чиркая спичкой по коробку. – Давно знаю, что твой бесстыжий глаз над Ленкой повис. Если что намудрите – всех порешу.
- Решала. Ха! – залился хриплым смехом Петька и качнулся на пне. Вцепившись в Васькину руку, смог удержать равновесие.
Лена, обернувшись, покачивала головой, считая Петьку клоуном, а своего мужика – слепым. Ревность застила глаза, поэтому слепой, глухой и нервный.
- Не дурачьтесь, - Лена перевернула мясо и села на бревно.
Выпить ей не дали. Хотя сегодня имела полное право расслабиться. Вместо неё пил в два горла Васька, закусывая водку квашеной капустой, принесённой Леной, и малосольными огурцами, хранившимися с прошлого года. Петька уже начинал нервничать, поглядывая на соседа, который смачно закусывает и не пьянеет.
«Только попробуй испортить мне все планы, - думал Пётр, морща лоб. – У меня дым коромыслом, а ты нам мешаешь».
Через полтора часа Василий притих. Немалую дозу выпитого не смогли побороть жареное мясо и консервированные овощи. Уже и солнце за горизонт заходит, а Вася изо всех сил разлипает потяжелевшие веки и покачивается на широком пеньке. Взвесив все за и против, Пётр предлагает отвести полусонного соседа в дом, а самим продолжить пьянствовать.
- Да ни к чему это, Петь, - развела руками Лена. – Сейчас помогу тебе здесь прибраться, Ваську в койку положим, и стиркой займусь. У меня бельё замочено.
- Подождёт твоё бельё, - Пётя немного рассердился. Если не сегодня, то сам себя уважать перестанет. – Девкам накажи постирать, а сама передохни. Ты, как загнанная лошадь, Лен. Хватит на свои плечи взваливать всю работу по дому. Вот гляжу на тебя и думаю: ну как у такой молодой бабы ещё жилы не полопались, а? Куда ж ты столько на себя взвалила?
- Это сколько? – смущаясь, переспросила Лена.
- А вот столько! – Петя развёл руки в стороны, изобразив размер той бытовой горы, которую на себе несёт соседка.
- Ну-у, - пожав плечами, Елена уставилась на засыпающего мужа. Ещё чуть-чуть, и Васька завалится в кусты крапивы. – Всё, как у всех.
- Да не всё, - встав рядом с Васей, Пётр придерживал его. – Тебе же губы накрасить некогда.
- Да причём тут губы? – хихикнула Лена, от стыда прикрывая рот рукой. – И ни к чему все эти мазюкалки. Вот девкам помоложе – им да, в самый раз. А мне? – махнула рукой и отвернулась к костру.
Костёр потрескивает, повсюду тихо, как будто на улице глубокая ночь, даже комары не пищат, а на душе птицы поют. Давненько Лена не проводила время у костра, не слушала тишину и не праздновала свой день рождения.
Поправив локон у виска, она томно вздохнула и улыбнулась затухающим полешкам. Этот то ли стон, то ли внутренний какой-то женский звук так взбудоражил Петьку, что тот машинально отпустил Ваську. Мужик завалился на бок и закатился в кусты крапивы, окружённой высокими лопухами. Не помня себя, Петя встал, поправил ремень на штанах и подошёл к соседке со спины. Медленно протягивая к ней свои скрюченные пальцы, он видел, как руки ходят ходуном, будто Петька засвидетельствовал страшную сцену и не мог забыть её.
Ощущая, как жгуче горят ягодицы и ляжки обливаются по́том, мужчина затрясся.
- Да что ж ты будешь делать! – вырвалось из воспалённого жаром рта.
- А? – Лена повернулась, и Петька не выдержал. Резко подняв худенькую женщину на руки, бегом рванул в сарай. Он же ближе, а, пока до дома донесёшь, Ленка вырвется.
И вновь улица наполнилась глухой тишиной, окутываясь густыми сумерками и плотным туманом. Вася лежал в крапиве, не чувствуя сырости, костёр медленно затухал, превращая забытую картошку в угольки, а из дома Петра доносилась давно забытая «ария» в исполнении Елены Ивановой, верной жены и матери двоих детей.