На этой неделе обсуждали с художником новую обложку для бумажной книги "История Евы". А пока сама составляю коллажи и пока еще один кусочек романа. Начало.
Второй так и застыл, с поднятыми руками и открытым ртом. Потом посмотрел на меня. Я делаю вид, что не слышу и не вижу.
«Одна, одна, всегда одна
Дрожит гитарная струна,
Но кажется, что это стон
Уставших женщин всех времен»[песня Жанны Добровольской]
Пою под нос и продолжаю наблюдать, слушать и медленной струйкой поливать свою «щуку». Чувствую, что вода потекла по ногам.
— О боги! — вскрикнула я и поняла, что прокололась.
Вода из лейки поливает уже меня. Только я никак ее ногами не впитаю: это не корни. Я отпрыгнула с мокрого места, как горная козочка и сказала:
— Ну, здрасти! Или лучше: «Гой еси, добры Молодцы»!
Второй так и подпрыгнул на месте, когда понял, что к ним обращаюсь, перекрестился и бухнулся в обморок. «Какое-то слабенькое виденье», — подумала я. А первый сказал:
— Ну, здравия, Ева. Не обращай внимания на Николая, он молодой, многого не знает. Сейчас придёт в себя.
— Откуда вы меня знаете? И вообще вы, собственно, кто такие? И почему сидите в моём шкафу? — начала я нападать, а сама думаю: «Что я несу? В моём доме два непонятных мужика, а я здороваюсь тут…»
Мне было не страшно, а удивительно на них смотреть. Ничего особенного в них не было, кроме плащей за спиной, от которых шёл свет: не такой, как от лампочки или фонаря, а такой, как от Солнца. В меру яркий, не тёплый и согревающий, а просто небольшой свет бело-жёлтого приятного цвета. Свечение поднималось сантиметров двадцать над одеждой.
— Я лег Прокофий, а молодой — это лег Николай.
Смотрю на него в упор и пытаюсь понять, что он сказал. Даже не так, осознаю окончательно, что со мной разговаривают.
— Что за леги? И что делаете у меня дома? — Я поставила руки на пояс, выпучила глаза и, широко открыв рот, лязгнула зубами.
Наступательно сделала шаг в их сторону. В это время Николай пришёл в себя и подглядывал через приоткрытый глаз. Он пытался сдерживать хихиканье, которое так и рвалось из него. Прокофий объяснил:
— Раз ты нас видишь, придётся рассказать.
— Будьте уж так любезны, — не удержалась я от язвительного замечания и взглядом начала искать, чтобы такого в руку взять тяжёленького, для защиты. Бочком начала пробираться к своему мобильному телефону.
— Мы с Василием твои ангелы-хранители или, по-нашему, леги. Назначены Творцом, дабы уберечь тебя и направить на путь истинный.
Я стою на месте и понимаю, что нестыковочка в рассказе Прокофия.
— С каким таким Василием? Вы же сказали, что здесь вы и Николай, — начала крутить головой по сторонам, а вдруг и вправду третий здесь. — И что значит «по-нашему»?
— «По-нашему» — значит по ангело-хранительски. Всего тебя охраняет три лега. Василий сейчас отлучился к семье, а вместо него Николай заступил на службу. С каждым человеком должен быть минимум один лег. У тебя нас трое.
— Повезло, так повезло, — не удержалась я.
В голову сразу полезли мысли о том, что со мной приключалось. Переломы рук, ног, прыжки с крыш. Ограбления. Один раз зимой даже шубу сняли. В детстве я постоянно терялась. Животные меня очень «любили», поэтому не помогала и прививка от бешенства. В поликлинике я была частой гостьей.
— Что-то вы меня плохо бережёте.
— Мы находимся рядом и помогаем в последнюю минуту, так как каждый человек должен уметь жить самостоятельно. Принимать решения самостоятельно и заботиться о себе самостоятельно. Раз в год мы оставляем своего подопечного на месяц. За это время человек проходит свои уроки самостоятельности и закрепляет знания навсегда. Как видишь — с тобой всё хорошо. Мы справляемся, всегда успеваем предотвратить твою гибель. Ты умница, в итоге делала правильные выводы. Только с водой никак не хотела понимать, что нужно делать. Но ничего — опыт хороший получила. Теперь и разряд по плаванию есть.
Пока он говорил, я подошла к журнальному столику и взяла мобильный телефон в руки. Но звонить перехотелось. Мне не страшно, а комфортно и безопасно. Такое со мной случается редко, и это чувство внутреннего спокойствия всегда правдиво. Оно никогда меня не подводило. Лег Николай посмеялся и тоже начал говорить:
— Успокоилась? Доверься нам и не бойся.
— Почему я вас вижу? Вы же обычно невидимы для других людей? Правильно?
— Да, обычно нас не видно людям на Мидгарде. Мы вообще всегда находимся в тета-состоянии вне времени и пространства. На частоте 3,14, — начал объяснять Прокофий, а Николай продолжил:
— Ты просто слушала не обычную музыку, а гусли. Они как раз помогают настраиваться на нужную частоту. Ева, ты смогла под гусли медитировать. Вы это так называете. И выпала из времени и пространства. Конечно же, сразу увидела нас, потому что всегда верила в ангелов. Мысли были чисты и правильны. Ты была в спокойствии и в гармонии с собой. Действительно хотела видеть и верила, а мысли наши, как известно, материальны.
Я открыла рот и сразу же закрыла. Я же их не слышала сначала, а как только захотела услышать — услышала. Задумавшись, подошла к окну и поняла, что всё вокруг замерло и находится в покое. Только появились какие-то золотые снежинки, которые летали и иногда замирали на месте. Причём разных размеров. А на солнце они чудесным образом блестели — и передвигались, как будто живые.
— Хорошо, допустим, я верю, — согласилась я. – Интересно, а почему вы отвечаете на мои вопросы?