Глава 1
Борька заворочался во сне и чуть не свалился с обрывистого берега. Ох уж эти комары, нету от них спасения. Даже здесь наверху, на ветерке одолевали всю ночь. А под утро совсем озверели. Борька сел на самый обрыв, свесил ноги. Утро только просыпалось. Над Ветлугой небо начало розоветь, а здесь, на Волге, было ещё совсем серо. Было слышно, как волны накатывались одна на другую и тихо плескались внизу о песчаный берег.
Борька посмотрел на спящего брата. Хитрый Васька закутался в материну вязаную кофту с головой. Торчали только ноги. Да ни один комар не справится с огрубевшей, почти черной кожей мальчишек, все лето бегавших босиком в штанах до колен из синего сатина с лямкой через плечо, чтобы не спадали.
Братья пришли рыбачить на Волгу с вечера. Ну и что, что не больно еще велики. Рыба-то она дура, нет ей разницы на чей крючок целяться. Отец их сызмальства с собой на реку таскал, то на Волгу, то на Ветлугу. Показал места, где клюет лучше, какую приманку делать, как червячка насадить. .Давно уж они одни ходят и рыбу приносят. Вот мамка радуется, когда хорошо наловят. Уху варит или в плошке с картошкой сделает. Семья-то большая, а тут добыча.
Семья и вправду большая. Мать, отец, да ребятишек шестеро. Еще скоро один ребенок родится. Васька все время бурчит, зачем он им нужен. Вот бы цыганам его отдать, а еще лучше бы продать. Мать смеется, а другой раз ругаться начнет, не смей, говорит, так думать, да еще и подзатыльник даст. Еще есть бабушка Овдотья. Все время на ребятишек ворчит, да с маленьким Олёшкой водится.
Борька глянул на брата, тот даже не думал просыпаться. А надо удочки проверить. С вечера клевало плохо. Тройка сорожек, да ершиков немного. Может за ночь кто зацепился. Мальчишка скатился с обрывистого берега прямо к воде. Там были поставлены на ночь две удочки, да донки. Борька проверил удочки, нет ничего, только насадку сожрали. Первая донка шла плохо, чувствовалось, что-то есть на крючке. О, подлещичек. Хорошо, к сорогам добавка. На другой тоже болталась небольшая рыбешка.
Может на утре жор начнется. Борька бросил горсточку каши в воду. Насадил свежих червяков, поплевал на них, забросил подальше. Жалко, что мать денег на снасти не дает, купить бы хорошие, удочек новых наделать. Но на это денег никогда не было. А к отцу даже подходить не стоит. Он опять к матери пошлет.
Сверху кубарем скатился Васька. Наконец-то засоня проснулся.
- Ну чего там попалось? Дааа, не густо. Ну посидим до первого гудка да домой пойдем.
Васька на правах старшего решал все организационные вопросы. Борька всегда подчинялся ему без всякого ропота. 3 года разницы в таком возрасте много значат.. Бориске было 10 лет, Ваське 13.
Солнышко уже совсем проснулось, поднялось над лесом, закрасило башенки старинного замка, купола церкви, с которых давно были сняты кресты. Над поселком поплыл звук комбинатского заводского гудка, проплыл над лугами, добрался до Волги и разлился низко над водой. Его было слышно не только в поселке, но и в деревнях, раскиданных вокруг. Вставайте, говорил он людям. Уже 5 часов утра, Пора на работу собираться.
- Есть то как хочется, бежим скорее.
Ребятишки собрали свои нехитрые снасти, улов, напились на дорожку воды из реки и припустили домой прямиком через луга, мимо озер.
* * *
Дарья опять не спала всю ночь. Тяжело ей давалась эта беременность. Отекали ноги, болела спина. Да что там говорить 38 годков, а она седьмого носит под сердцем. Олёшкой ходила, думала все уж, больше не будет. А тут такое вот дело случилось. Чтоб сделать что-то с дитём нежданным и мысли не было. Хоть и говорили бабы на работе, чтобы сходила к бабке, она умеет. Да как это убить дите не родившееся. Грех-то какой. Бог дает, значит должна принять это. Проживут. Да и Степа сказал, чтоб и не думала. Где шестеро там и семеро. Вырастят.
Дарья и сама выросла в большой семье. Семеро их было, мал мала меньше. Богатства не было, да все равно все выжили. Даже в голодный 21 год, когда случилась в Поволжье небывалая жара и все хлеба высохли на корню.
Лежала она ночью и вспоминала, как со Степаном женихались. Она-то из бедной семьи, а у него семья зажиточная. Совсем другую жену хотели родители для своего сына. Но тот уперся, только на Дарье женится или уедет из дома куда-нибудь. Куда уж тут деваться. Противься не противься, насильно не женишь, времена не те. Так и сыграли свадьбу. Оформили все по новым советским законам. Но семью молодую в свой двухэтажный справный дом не приняли.
Жить молодые пошли к Дарьиной тетке Овдотье. У той муж давно умер, а детей своих не было. Вот и привечала тетка Даренку вместо дочери. Хоть избушка и небольшая, да места хватит, не баре. Дарья рада и этому была. Приданного у ней было немного. Перетащила свои узлы из родительского дома. Степану родители тоже выделили небольшое приданное. Сказали, что ни тому, ни другому обидно не будет, все поровну.
Степан в жизни оказался легким мужиком. Дарью любил, за все время бранного слова от него не слышала. А чтоб руку на нее поднять, так Боже упаси. Выйдут бывало вечером на улицу, усядутся в обнимку на скамеечку возле дома и сидят поют. Петь оба умеют и любят. Тут и соседи подтянутся, кто-то слушает, кто-то подпевает. Хорошо-то как!
Вот от такой любви и рождались у них дети. Первенькая дочка родилась ровно через 9 месяцев после свадьбы. Назвали ее Надежда. Пусть живет с ними Надежда на то, что все в жизни у них будет замечательно. А потом регулярно года через два- три Бог давал им еще деток.
Степины родители так и не приняли сноху в свою семью. В праздники бывало позовут его в гости, а потом скажут, чтоб один приходил. Даже внуков в свой дом не пускали. На базаре летом ягодами торгуют, увидят Дарью, кивнут головой, иногда пару ягодок в ручонку ребенку сунут, совсем чужие люди. Дарья жаловалась Степе, мол, за ребятишек-то обидно, они-то чем виноваты. Маленькие-то совсем дедушку с бабушкой не знают. А Степа только похохатывал, что мол им же хуже, пожалеют потом.
Летом спала Дарья в темном чуланчике на кровати, Степан рядышком на полу. Тесно Дарье было на кровати вдвоем, живот мешал. Послышался робкий, потом все сильнее и сильнее звук первого гудка. Батюшки, утро уже, а она и глаз не сомкнула. Вставать надо. Подумала, как хорошо, что они с Овдотьей живут. Сейчас бы крутилась с животом-то. А тут все дела тетка приделает. И ребятишки под присмотром. В садик они ни одного не водили. Попробовали один год Борьку отдать. Походил-то совсем немного, расхворался, пришлось потом с ним в больнице лежать. Мальчишку всего уколами закололи, чуть выходили. Так и не стали больше водить. Овдотья воспротивилась, что не присмотрит что ли она, или в саду лучше смотрят.
Дарья грузно поднялась, осторожно, чтоб не споткнуться об спящего на полу Степу, открыла дверь чулана и закрыла глаза, когда в них брызнули лучики солнечного света. Она не стала заходить в избу, через сени прошла на небольшое крылечко, спустилась во двор. Дверь хлевушка была открыта.
-Стой, дочка, стой, услышала она, как Овдотья присмиряла корову. Дочка была смирная, не лягалась. Это уж просто так, чтоб поговорить, тетка уговаривалась с ней. Слышно было, как весело звенят струйки молока о стенки подойника. Стайка кур копошилась возле хлева, красно- рыжий петух с огромным гребнем ходил между них и указывал, где стоит покопаться.
Дарья прошла в огород, ополоснула лицо прохладной водой из бочки, вернулась в дом. Тетка несла полное ведро молока, пушистая его шапка казалось вот-вот перевалится через край.
- Ну что, Даренка, спалось то как?
- Да всю ночь не спала, лежала, думы разные в голову лезли. А парнишки-то не пришли еще с рыбалки?
В это время скрипнула калитка, вбежали мальчишки, запыхавшиеся, потные, чумазые. Васька поднял садок с уловом.
- Вот наловили сегодня, сороги да подлещик один. Ушицу варите!
Мать погладила младшего по головке, улыбнулась старшему, похвалила за сноровку.
- Молодцы-то какие! Вот и уха будет сегодня. А то уж похлебка надоела. Иди, Боренька, проводи корову. Пастух уж с трубой прошел. Есть наверное хотите, сейчас завтракать будем.
Борька открыл сарайчик, выпустил корову. Красно-коричневая Дочка важно и не торопясь прошагала через двор. Она словно знала, что является отпрыском знаменитой Юринской породы, давала много жирного вкусного молока и гордилась этим.