- Сама шла или он тебя домогался? – в голове не укладывается, как можно ложиться с мужиком своей матери.
- Я не виновата, Вася, - застыв на снежной тропинке, Лена прижала руки к груди.
Глава 39
Василий выпил пару стопок и напрягся. Захмелеть не получается, злость берёт, слушая, как сосед «красиво» расписывает прошлое его жены. Тут и отчим с баней, где щеголяла обнажённая Ленка, и намёки на бурную интимную атмосферу. Желваки гуляли по скулам, пока Васька сопел раздувшимися ноздрями. В голове засела мысль, Петька горюет о Клавке, поэтому изо всех сил старается очернить Елену.
Лена же, прикусив губу, смотрела то на соседа, то на мужа. Ой, сколько же лжи вывалила покойная Клавка, что волосы на голове шевелятся! Бессовестная, ехидная оказалась она, втёрлась в доверие, поклялась сохранить тайну, а сама передала её своему мужу и прибавила кое-что, чего и близко не было. Сдерживая слёзы, Лена хотела уйти, но это будет прямое доказательство признания вины. Она спрятала руки под стол и смотрела на мужиков исподлобья, не издав ни звука.
Закончив с обильным поливом чужой жизни, Петька заметил, что две бутылки опустошены, и встал, чтобы взять из холодильника третью.
- Хватит, - прохрипел переполненный «изысканными» впечатлениями Вася и поднялся. – Пошли домой.
- Куда? – Петя открыл дверцу холодильника и обернулся. – Что ж вы ничего не ели? Надо помянуть, как следует. По всем канонам.
- Помянули уже, - зыркнув на притихшую жену, Вася кивнул в сторону двери. – Дети дома. Одни.
- Дети? – Петька успел забыть о существовании Кати и Люды. – Ах, да-а, - почесав затылок, достал бутылку. – Тогда мы идём к вам. – произнёс с полной уверенностью и сунул бутыль в карман штанов.
- Спать ложись, я завтра зайду, - Васю разрывало на части. Ему хотелось поскорей убраться, чтобы сегодня не слышать голос пьяного соседа и не вникать в грязные разговоры.
- Ну, завтра, так завтра, - пожав плечами, Пётр сел на табурет, и бутылка выскользнула из кармана.
Возле горлышка откололся кусок, вонючая жидкость потекла на пол, и Петя, протянув руку вниз, сделал мистический вывод:
- О, Клавка протестует. – поставил бутылку на стол, и та неожиданно пошла трещинами, выпуская струйки самогона.
- Пойдём отсюда, - Вася спешил уйти.
Одевшись, он и его жена вышли на улицу. Вася прикурил, бросив в снег пустой коробок, а следом – горящую спичку. Его злость мгновенно остыла, как эта спичка, уткнувшаяся в свежий сугроб.
- От отчима, говоришь, - процедил сквозь зубы Василий и быстрым шагом двинулся к калитке.
- Васенька, - Лена бежала позади, вытирая проступившие слёзы, - я всё объясню…
- Не надо, - сплюнув через забор, мужчина откинул ногой калитку так сильно, что она слетела с петель. – Дома поговорим.
Шли молча. Вася, выкурив папиросу, втянул морозный воздух ноздрями, похрипел горлом и сплюнул слюну за обочину. Лена знала, он так часто плюётся, потому что зол. Ну всё, жди скандала, кулаков и синяков на лице. Она шустро перебирала ногами и представляла, как будет подавлять в себе желание закричать, когда муж начнёт лупить.
Открыв свою калитку, Вася пропустил Лену и посмотрел на неё с таким остервенением, что Лена заранее ощутила на лице опухлости и жгучую боль. Заходя во двор, она прошмыгнула мимо мужа, чтобы не получить поджопника коленом, но Вася даже не поднял ногу, как делал это раньше. Он задвинул щеколду, набрал в ладонь чистого снега с самого высокого сугроба, умыл покрасневшее лицо и неожиданно ударил кулаком стену дома.
- Сама шла или он тебя домогался? – в голове не укладывается, как можно ложиться с мужиком своей матери.
- Я не виновата, Вася, - застыв на снежной тропинке, Лена прижала руки к груди.
Оставалось завернуть за угол, и ты – дома. Неужели начнёт бить прямо здесь, у всех на виду? Вася подошёл сзади и ещё раз оросил снег слюной.
- Иди, чего встала? – прошептал он, ощутив внезапную головную боль.
Лена влетела на крыльцо, распахнула дверь и поспешила внутрь, чтобы загнать девчонок в комнату. Иначе они испугаются криков отца. Но в доме было тихо. Из комнаты вышла Катя, вся в слезах и с разбитой губой.
- Ты чего плачешь? – кинулась Лена к дочери, забыв о муже.
- Страшно-о, - заикаясь ответила девочка и обняла маму, упавшую перед ней на колени.
- Почему? – Лена остолбенела.
- Не зна-аю-у.
- А Людка где?
- Забрала-а-а!
- Кто?
- Бабашка-а-а.
- А почему у тебя кровь?
- Она меня ударила-а-а!
- Людка?
- Бабушка-а-а!
Лена взглянула на мужа, в надежде, что он заступится за Катю и пойдёт разбираться с нахальной матерью, но вместо этого он снял валенки и невозмутимо проговорил:
- До свадьбы заживёт.
Не зажило до свадьбы. У Кати на всю жизнь остался шрам на губе, уродующий внешний вид, из-за которого свадьба не состоится, как думает она, достигнув шестнадцатилетнего возраста. Стесняясь заметного недостатка, девушка поднимала ворот свитера повыше, чтобы спрятать шрам, а люда, стараясь поддержать сестру, делала тоже самое, за что и, бывало, бабушка ругала её, когда та приходила к ней в гости.
- Сними и не позорься. Та уродина рожу прячет и правильно делает. А тебе красавице, надо личико всем показывать, чтобы женихи смотрели и любовались, - наливая суп для любимой внучки, Шура поносила Катю, на чём свет стоит.
- Ба, ну зачем ты так её, а? – жалко сестру, поэтому Люда продолжала заступаться.
- А потому что она будет такая же, как и твоя мамка, гулящая. Вон оно как, Людочка, если б не твоя мамка, то Васенька мой, был бы здоровым, - поставив тарелку перед внучкой, бабушка вытерла слёзы. – С палочкой ходит, окаянный. Мучается. А Ленка, стерва, здорова, как бык, чтоб её паралич разбил.