Вечером я уснул на мерзком вонючем половике. Проснулся от того, что мою шею больно натерла капроновая веревка. Я схватил ее обеими руками и мне удалось ее ослабить. Да здравствуют руки!
Потом я встал и прошелся по оставленному мне пространству. Меня ведь не завели в дом, а оставили в прихожей, как собаку. Хотя, я ведь и был собакой. После вчерашних размышлений я решил, что если судьба дала мне шанс подняться выше по ступеням эволюции, то надо этим шансом воспользоваться. (Честно скажу, мои нынешние мысли и рассуждения меня изумляют и немного пугают.)
Я навестил туалет, в небольшой раковине вымыл мор… лицо и руки с мылом, и вышел в прихожую. В прихожей висело зеркало. Я стал внимательно себя изучать. В зеркале я увидел мужчину лет 60-и с седой головой и голубыми глазами. Интересно! Ведь пуделем-то я был черным, и глаза мои собачьи были… Я не знаю, какими были мои глаза. Не обращал никогда внимания. На груди, однако, вились черноватые с проседью завитки. В общем, внешностью я остался доволен. Действительно, моя мор… Мое лицо походило на фотографию Хозяйкиного мужа, которая висела в черной рамочке на стене.
Я хотел есть. Встав на четвереньки, я понял, что мне так есть не удобно. Я сел на свой половик и взял кастрюлю на колени. Ложки у меня не было, и я стал черпать кашу рукой. Честно сказать, каша была не очень. Во-первых, совершенно не доварена и совершенно не солёная. «О, батенька! Да ты разбираешься во вкусах?» — подумал я про себя. Я уже забыл, что собачьи еду не солят. И хорошо, что это была каша, а, действительно, не собачий корм.
После еды я помыл руки. Хорошо бы еще найти зубную щетку! Потом я снова прилег на свой половик и задремал. Проснулся от шума мотора.
Приехал Петруша.
Они вошли в дом вдвоем с Хозяйкой. Вид у Петруши был растерянный.
— Я не знаю, кто ты такой, но тест ДНК показал, что в тебе модифицированный собачий ген, смешанный с геном моего отца. Так мне объяснили изумленные исследователи. Они оставили материал у себя в лаборатории и будут изучать его дальше.
— Что и требовалась доказать — сказал я голосом Хозяйкиного мужа — Я же говорил, что я Артемон. Я тоже думал о своем феномене, и пришел к выводу, что совместное желание госпожи Натальи (так звали мою Хозяйку) и моё стремление помогать ей, осуществилось таким странным и нелепым образом. Давайте вместе подумаем о моей дальнейшей судьбе. И дайте же мне, наконец, нормальную одежду! — вдруг раздраженно закончил я свой монолог.
— Петруша! Что за веревка у него на шее?
Петр подошел ко мне и снял с меня веревку. Боже! Как захотелось мне его искусать как следует за все те издевательства, что он со мной сотворял! Но я вовремя опомнился. «Я — человек!» — сказал я себе.
Хозяйка вынесла мне белье, брюки и чистую рубашку. Но отдала не мне, а сыну. Все-таки она меня побаивается. Я улыбнулся. Эх! Хвоста мне не хватает, чтобы выразить всю свою преданность.
— Отведи-ка его в баню, а то здорово псиной воняет.
— Это ваш половик воняет! — обиделся я.
— И заодно половик выкинь — прибавила Хозяйка.
Меня вывели на улицу.
Во двор через открытую калитку проникли соседские куры. На крыше сарая грелась чья-то кошка. Я чуть было не присел на 4 лапы, но вспомнил, что я человек, и только слегка зарычал. Кур смело со двора в одну секунду! В ту же секунду кошка, выгнув спину зашипела, как масло на сковородке, потом подпрыгнула на всех лапах и сбежала по ту сторону сарая. Видать, соседская.
— Однако! — произнес Петруша. Вообще, я заметил, что относиться он ко мне стал более приветливо. Вернее, не приветливо, а снисходительнее, что ли. (Вы заметили, что я делаю успехи в освоении языка?)
Петруша помог мне вымыться в бане, одеться и отвел обратно в дом.
— Вот что, голубчик! К цивилизации ты еще не готов. Жить пока будешь здесь. Мы откроем тебе гостевую комнату. Спать можешь на диване или на ковре, как тебе будет удобно. Еду я буду привозить. Осваивайся. Ничего не трогай, не грызи и не ломай. Тебя я снова запру.
Хозяйка не проронила ни слова. Она обошла меня по широкой дуге и выскочила за дверь. Все-таки боится!
— Мне нужна зубная щетка, кружка и ложка — выдвинул я ультиматум.
У Петруши поднялась вверх левая бровь, как всегда бывало, когда он чему-то изумлялся.
— О! Ты делаешь успехи. Привезу-ка я тебе ещё букварь, пожалуй.
Душа моя ликовала!
Начало
https://dzen.ru/media/id/624d86724b72560d4e47f73f/probujdenie-63dd28bec190412358e6e553
Продолжение https://dzen.ru/a/Y-PvcJsOlAJ72Lvo