Это слова с самыми что ни на есть русскими корнями! Хотя «виноград» считается калькой с готского (wein «вино», gards «город»), а «винегрет» пришёл к нам из Франции как «еда с соусом из уксуса» (vin «вино», aigre «кислый» — «винный уксус» то есть).
Нормальная этимология ставит тут жирную точку, но не мы!
ВИНОГРАД издревле означало «сад», что соответствует вложенным смыслам, ведь «вино» — это нормальное причастие от глагола «вить» (сейчас мы используем форму «вито» и производное «ветвь»), таким образом, «вино-град» — это «ВЕТВЕЙ ГОРОД», то есть «сад». Только вот почему-то в словарях пишут, что «вино» мы взяли из латыни. Но мы точно взяли не само слово «вино» (это наше слово, которое вошло в латынь), мы возможно заимствовали специфическое значение: «напиток из забродивших ягод/фруктов». Ну, и «город», конечно же, чисто славянское слово, заимствовать которое не было никакой необходимости.
«Винегрет» помимо «вина» содержит ещё «кислоту» aigre. Это тоже древний многострадальный корень, хорошо прогулявшийся по индоевропейским (и не только) языкам. В латинском он звучал как «ацер», в греческом как «оксус» и имел значение «острый». Из этих слов появился «уксус» и все «оксиды» (ациды). Сегодня он нам близок ещё и через «аджику» (абхаз.), как нечто «острое, солёное, приправленное».
Имеем ли мы право говорить о связи древнегреческого «оксус» и латинского «ацер» с русским словом «острый»? Официально нет.
Но в рамках совершенно официальной науки все языки имеют единый источник. И пока только в русском языке мы можем разложить слово на смыслы до самых атомов. Русский язык — самый осмысливаемый из всех, разве может он содержать заимствования? Нет. Только искажения собственных корней с присвоенными им специфическими значениями.