Дежурные слесари Владимир и Алексей прошлись по корпусам, проверяя по пути, всё ли в порядке. Подходили к старшему по смене, выясняя, нет ли замечаний.
- О, смотри, какая деваха...Всё при ней! - одобрительно сказал Владимир, заметив новенькую.
- Не-е-е, - не согласился Алексей, - грудь низковата.
- Ну ты знаток!..
Владимиру девчонка понравилась, и он подошёл, заговорил о том, о сём, завести разговор для него никогда не составляло труда. Быстро выяснил, что девчонка из города, там у неё мать, здесь, в посёлке, живет в общаге, зовут Ольгой.
Так получилось, что практически каждую смену их пути-дорожки пересекались, разговоры разговаривались, и как-то незаметно для самого себя Владимир увлекся Ольгой, а она и подавно, потому так легко согласилась вечером встретиться-прогуляться. О чём обычно говорят молодые? Если пересказывать их беседы, кому-то и смешными покажутся эти разговоры, бессодержательными. Вроде, и не умолкали, а информации - ноль.
Стали встречаться по вечерам, ходили по заснеженным темным улицам. Олька читала стихи наизусть, много их знала, но в жизненных вопросах ничего не соображала, зелёная была, как июльский виноград. Владимиру нравилась её молодость, наивность. Девушка на десять лет младше, но как будто из другого поколения. Владимир, так само собой получилось, умолчал, что женат, двое детей. Ему приятно было смотреть на девчонку, обнимать её, целовать нежные упругие губы, уж так она отличалась от его жены. Нина никак после родов не приходила в норму, хотя уже три года прошло, расплылась, лицо казалось не по возрасту старше, обрюзгшим, в пигментных пятнах.
Накануне Нового года жена уехала на неделю, прихватив детей, к родителям, обещала вернуться к празднику. Тут-то Владимир, осмелев, даже пьянея от ощущения вседозволенности, поздним вечером привел Ольку к себе домой. Пили чай, опять-таки разговаривали. Вернее, говорил Владимир о давней службе в армии.
Ольга была как в полусне, накануне ночная смена, днем поспать не удалось да ещё и непривычные ощущения.... Впервые за два месяца Владимир ласкал молодое, упругое тело без помехи одежд и почти потерял голову, и только когда Олька закричала, он остановился, понял, девственница, испугался, быстро выбежал в ванну. Лихорадочно соображал, что бельё нужно будет проверить и, возможно, постирать, удивлялся, казалось, девки сейчас чуть ли не с пеленок уже трам-пам-пам, а тут такое, эх!
Со всеми предосторожностями Владимир вывел подругу из дома, проводил до общежития.
А что в посёлке может быть тайной? Кто-то заметил нежные отношения, кто-то догадался по взглядам и румянцу девчонки, кто-то видел тайные прогулки по зимним улицам, и так получилось, что, когда Нина приехала после отлучки, ей сорока, а может, и не одна, на хвосте принесла известие о мужниной измене.
Ольга тем временем - и для неё это было полной неожиданностью - узнала, что Владимир женат, у него двое детей. Для неё встречи с женатиком были табу, ведь отец ушёл из дома, и мама сильно горевала. Но всё надвинулось, как снежный ком. Состоялся разговор с начальником смены, он советовал прекратить эти отношения, нехорошо, дескать.
Встретились Владимир с Ольгой, спустя некоторое время после той странной ночи.
- Почему промолчал, что женат и дети есть? - спросила его. Стараясь не смотреть ей в глаза, Владимир сказал, что любит её, но придётся подождать, пока вырастет до восемнадцатилетия младший, Олежек. Пятнадцать лет.
- Странно.., ты предлагаешь ждать тебя пятнадцать лет, а сам будешь жить в семье?.. - Он искренне удивился её отказу, как и она - его предложению.
И уж совсем неожиданно к Ольге в комнату в один из вечеров пришла низенькая полная женщина, которая ей показалась старухой, и со слезами на глазах стала увещевать, твердить, что она, Ольга, должна оставить чужого мужа в покое. Вначале Ольга растерялась, а потом сказала тётке, что всё это она напридумывала, что ничего не было, фантазии, не стоит волноваться, непутёвый муженек - ни при чём.
Довольно скоро Ольга уволилась, уехала в родной город. И - как отрезало! Поняла она, что то была влюбленность, желание любви. Но еще долго девушке казалось странным желание Владимира, чтобы она, как Сольвейг, которая ждала Пер Гюнта, полвека, повторила ожидание ... Чем это так заманчиво?
