Ну что ж… У одиночества тоже есть свои развлечения.
На ее высоком этаже всегда хорошо было смотреть на фейерверки. Десятками, а может, даже сотнями, они расцвечивали Новогоднюю ночь. Но это было хоть и красиво, но – для всех.
А вот когда в обычный вечер вдруг слышалось бабаханье, и рассыпал свои веселые переливчатые огни внеурочный фейерверк, она радовалась:
- Это для меня!
Ну и пускай этот салют был запущен вовсе не ей, абсолютно чужими людьми, и не имеет к ней ни малейшего отношения! Ей все равно хотелось думать: это – в ее честь. Для нее.
Ведь на самом деле за всю ее жизнь – никто и никогда не зажигал для нее салют…
***
Когда Оксанка была маленькой, они с родителями выходили в Новогоднюю ночь прогуляться, салютами полюбоваться. В детских глазах, поднятых к небу, цвели и переливались волшебные букеты, на личике сияло восторженное любование красотой. Но на ее робкие просьбы купить «хоть один разочек, хоть самый малюсенький салютик» - родители неизменно отвечали:
- Да вот еще – деньжищи такие на ветер пускать! Смотри себе, хоть засмотрись! Вон богатеньких сколько. Людям просто деньги некуда девать, с жиру бесятся. А тебе какая разница – мы их запустим или кто-то другой! Хочешь сама – на, держи бенгальские.
Разница была. Только Ксанка не могла тогда объяснить, какая.
Однажды отец внял ее уговорам, раскошелился. Не на салют, правда – на пачку в три огромных, полуметровых, бенгальских огня.
Ксана стояла в метре от волшебного «костра»: папа воткнул в снег и поджег сразу все три. И эти несколько минут, когда сноп красных, зеленых и синих искр взлетал перед ней под восторженный свист стоящих рядом подростков – были для нее целой счастливой вечностью…
***
Потом, когда была студенткой и в Новогоднюю ночь гуляла уже не с родителями, а с компанией – тоже любовались и искренне восхищались фейерверками. Пусть – не их. Откуда у студентов деньги на такую роскошь? Конечно, можно было бы купить самый дешевенький, «пшик» какой-нибудь. Да ну, смешно с таким! А впрочем, в те времена им было абсолютно параллельно – кто запускает все эти многочисленные салюты.
Красиво? – красиво. Волшебно? – волшебно. Весело? – да еще и как!
Гораздо больше занимали вопросы – а Мишка меня сегодня наконец-то поцелует? А проводит до дому?
И так далее и тому подобное…
***
Мишка поцеловал тогда Ксану. Случилось еще одно маленькое (или большое?) новогоднее волшебство.
Волшебство продолжалось долго. Всю зиму и весну. Летом они после сессии разъехались – кто куда – на каникулы. А осенью Мишка как-то потихоньку, постепенно – из влюбленного превратился в равнодушного.
Ксанка долго не понимала: может, он просто устает? Настроение плохое? Неважно себя чувствует?
Почему нет звонков и бесконечных сообщений?
Почему встречаются они все реже и реже?
А когда встречаются – Мишка – не Мишка, а будто бы совершенно чужой человек?
Однажды она все-таки не выдержала. И бухнула прямо:
- Ты что, меня разлюбил?
Миша дернулся, как от удара. И, пряча глаза, пробормотал:
- Ксань… Ты прости… Я думал, что люблю тебя, правда, думал. Оказалось – нет. Прости.
Встал со скамеечки, где они сидели, неловко провел рукой по ее волосам. Вздохнул. И ушел, не оглядываясь.
А Оксана осталась сидеть с единственной мыслью в голове: «Почему?!!».
А «почему» оказалось абсолютно банальным.
Мишка стал ходить в обнимку с другой девушкой. И так же светиться счастьем, как совсем еще недавно светился с ней, с Оксаной. Ну, ведь не могло же ей тогда казаться!
***
Тот Новый год Оксана встречала одна. Нет, с родителями, конечно. Те пытались встревоженно расспрашивать, почему никуда не идет, но видя ее упорное нежелание говорить, смирились.
А фейерверки… Ну что ж, их прекрасно и из окна видно. Даже еще и лучше – все как на ладони.
А через несколько дней вечером Оксана просто бездумно лежала на тахте, отдыхая от сегодняшнего экзамена. Он был самым первым в этой зимней сессии, и самым трудным. Пятерку из всей группы получила она одна. И теперь наслаждалась свободным вечером и ничегонеделаньем. С улицы вдруг послышалось бахание. Она подняла голову. Фейерверк, казалось, рассыпал свои волшебные звезды прямо перед ее окном.
- Это для меня! – вдруг почему-то восторженно подумала Оксана. И, будто бы в подтверждение ее мыслей, рядом, чуть правее, стали расцветать и искриться фонтаны еще одного…
Вот так Оксана и начала играть в эту смешную игру.
Поначалу ей было чуточку стыдно, будто бы присваивает себе что-то чужое. А потом она сама себя успокоила: я же ни у кого ничего не отнимаю. И плохо никому не делаю. Пусть это будет – «как будто».
- Можно? – мысленно спросила она, сама не зная у кого.
И получила «ответ» – еще один фейерверк, больше и продолжительнее двух прежних.
***
Как встретишь новый год, так его и проведешь.
Оксана старательно училась, читала. Вспомнила даже свое давнее увлечение рисованием. Но ходила только в институт. Девчонки пытались ее куда-то вытащить – в кино, в кафешку, по магазинам, просто прогуляться – нет, Оксане совершенно ничего не хотелось. Ей было очень хорошо в своей скорлупке, куда она забралась.
Даже родители, первое время пытавшиеся ее куда-нибудь отправить, хотя бы погулять, успокоились со временем. Дочка учится хорошо, ест с аппетитом, не болеет. Ну, а что не ходит никуда, кроме занятий – так оно еще и спокойнее.
Так что о ее планах на встречу очередного Нового года даже и не спрашивали. Собиралась бы куда – сказала бы.
***
Ну вот, год проводили, новый встретили. Все ритуалы соблюдены. Вкусности распробованы.
Родители уселись перед телевизором. А Оксане позвонила подружка:
- Ксан, с наступившим! Счастья-здоровья-успехов-любви! - протараторила она. – Слушай, мы тут, на твоем бульваре. Давай, выходи уже, а? Сколько можно дома париться! Хоть свежим воздухом подышишь! А у нас шампусик и конфеты! Выйдешь?
- Ладно! – неожиданно для себя согласилась Оксана. – Сейчас приду!
- О! Вот это дело! – возликовала Алиска. – Мы тут, у елки! Давай, ждем!
Оксана быстро оделась.
- Мам, пап, я схожу на бульвар, Алиса позвонила, они меня ждут.
- Конечно! – родители явно обрадовались. – Беги, повеселись!
Однако Оксана обошла елку раза три, но девчонок не обнаружила. Она набрала подружку.
- Лис, что за дела? Хожу-хожу, а вас ни слуху, ни духу! Где вы?
- Ой, Ксанка! А мы тут знакомых встретили, они на машине! Мы кататься поехали! Не обижайся, а? Ну, так получилось! – голосок у Алиски был виноватым, но весьма оживленным. – Ну, хочешь, мы вернемся?
- Ладно уж, катайтесь. А знакомых-то хорошо знаете? А то, смотри…
- Да не, Ксанка, не переживай! Это наши парни, с факультета!
- Ну, тогда приятно вам повеселиться! Пока!
Оксана нажала на отбой.
А вокруг-то – красота! Народу на бульваре – больше чем днем. И молодежь, и мамы-папы с детьми, даже совсем мелкими. Смех, радостные возгласы. И фейерверки, фейерверки – со всех сторон, бесконечно! Все небо, казалось, цветет недолговечными, но такими красивыми сказочными цветами!
Она стояла, любовалась красотой и привычно про себя говорила иногда: «Это для меня!».
Потом поняла, что начала подмерзать. Уже повернулась было, чтобы пойти домой, как вдруг прямо на нее прыгнул какой-то мохнатый комок. Шарахнулся мимо. Собачка! А за ней по утоптанному снегу прыгает поводок!
В самый последний момент Оксана успела широко шагнуть и наступить на кончик поводка.
Собачка, так резко остановленная, шлепнулась на снег.
Йорк! Хорошо, что поводок закреплен на шлейке, а не на ошейнике, а то несладко бы малышу пришлось.
Оксана крепко ухватила поводок рукой и присела на корточки.
- Ну, беглец, ты от кого удрал, а?
Йорк часто дышал, глядя настороженными глазками.
- От меня! Фух, шустрый какой! Спасибо Вам, девушка, что поймали!
Рядом с ней на корточки присел парень. Одной рукой он перехватил поводок, а другую протянул Оксане:
- Матвей!
- Что же Вы, Матвей, упустили-то его, а? И вообще, разве можно собаку выгуливать, когда вокруг грохот сплошной? Большие – и те боятся, не то что такой малыш! Ведь каждый Новый год везде пишут – не берите с собой собак, они пугаются и срываются с поводков! А вы потом ищете, плачете: «Помогите найти собачку», - сердито заговорила Оксана.
- Все так! Полностью с Вами согласен! – парень намотал поводок на свое запястье, а собачку поднял, сунул за пазуху и застегнул куртку почти до верху.
- Теперь не удерет. Все так, да вот только собачка не моя. Так что зря Вы меня ругаете.
- Как не Ваша? А чья? – удивилась Оксана.
- Да я ее тоже поймал, как и Вы. Думаю – замерзнет малыш, ну и посадил под куртку. А он вывернулся – и бежать!
- Дааа? – протянула Оксана.
И обратилась к мордочке, высовывающейся из-за застежки: - И как теперь твоего хозяина найти?
- Скорее, хозяйку, - засмеялся парень. – Ну, судя по ошейнику с блестяшками и бантиком. Да, кстати, я Вам представился, а Вы нет.
- Оксана. – Она протянула ладонь и посмотрела в веселые глаза Матвея:
- И что теперь делать?
- Будем искать, - улыбнулся тот. – Поможете?
- Конечно. Только как? Ходить и кричать «Кто собачку потерял»? Так в этом гаме все равно никто не услышит.
Они дважды обошли вокруг елки. Народ вокруг вовсю веселился, запускал все новые салюты. И даже несколько раз принимался водить хоровод.
- Нет, так не выйдет. Надо, во-первых, в соцсети объявление разместить, в группе «Наш район», а во-вторых, бумажные напечатать и везде повесить. Вот только у меня принтер навернулся… - задумчиво произнес Матвей.
- У меня есть, я могу распечатать!
- Ну, отлично! Пошли тогда сначала ко мне, напишем в соцсеть. А потом, если никто не отзовется – будем дальше действовать.
Оксана с сомнением посмотрела на него.
- А! Я понял: Вы боитесь, вдруг я злодей какой-нибудь, да? Ну… вообще-то я нормальный… И мама у меня есть… Давайте так: я сейчас маме позвоню, она к окну подойдет. Вы увидите, что мама действительно есть, и ничего страшного не будет, да?
Оксана засмеялась и кивнула.
Они пошли к стоящей рядом пятиэтажке, и, обогнув ее, подошли к подъезду. Матвей остановился, полез в карман за телефоном. Из-за молнии его куртки тут же выглянул блестящий лукавый глаз.
- Хулиган маленький! – одними губами прошептала ему Оксана. – Учти: это из-за твоих выкрутасов я иду ночью домой к незнакомому парню!
Матвей тем временем уже говорил в трубку:
- Мам! Подойди к кухонному окну сейчас, помаши рукой. Да все в порядке! Сейчас мы поднимемся, все расскажу!
Матвей убрал телефон:
- Вон, третий этаж. Вон то окно, видите? А вот и мама.
Он в ответ тоже помахал рукой.
- Симпатичная, правда?
Оксана кивнула. Симпатичная или нет, она, конечно, не разглядела. Хорошо, что – есть.
- И, Оксана, может, перейдем на «ты»? Мы же – команда! По спасению убегающих.
***
- Мам, смотри, каких гостей я привел! – Матвей снял куртку, посадил йорика на пол и примотал поводок к дверной ручке.
- Не стесняйся, раздевайся, проходи, чувствуй себя как дома! – подмигнул он Оксане.
В прихожую вышла женщина средних лет. В домашнем уютном платье, волосы убраны в невысокую прическу. Обычное приятное лицо, доброжелательные заинтересованные глаза.
- Мам, знакомься: этот лохматый товарищ совершил побег от хозяев, мы их сейчас попробуем найти. А это – Оксана. Мой соратник в поисках семьи этой мелочи.
- А это – моя мама, Наталья Сергеевна, - повернулся он к Оксане.
- Мам, мы сейчас объявление разместим, и чай будем пить, ладно? Очень хотим горячего чаю с твоими пирожками!
- Конечно, ребятки! Сейчас чайник поставлю. Ой, а собачку же тоже, наверное, накормить нужно? Только чем, я же не знаю, - всполошилась Наталья Сергеевна.
- Вот собачку кормить, я думаю, пока не стоит. Кто их знает, этих породистых? Ему, скорее всего, специальный корм нужен. А ты дашь что-нибудь не то, заболеет еще.
- А как же? – растерялась мама. – Он же, наверное, голодный?
- Ну, пока лучше пусть потерпит. А вот если хозяева быстро не найдутся, тогда уже будем думать.
Матвей достал телефон:
- Оксана, подержи его, я сфоткаю.
Однако держать малыша не пришлось. Он явно умел позировать: увидев наставленный на него телефон - сел, склонил мохнатую мордочку набок и замер. Потом повернулся боком и опять замер.
- Во как! И в фас, и в профиль, - смеялся Матвей. – Фотомодель! Вот только бантик твой я фотографировать не буду. Пусть это будет той особой приметой, по которой я узнаю, что хозяева – настоящие.
Они разместили сообщение с фотографиями и номером телефона Матвея в районной группе соцсети и собирались пойти пить чай, но не тут-то было. Следующие минут сорок оказались такими насыщенными, что уж точно не до чаю!
Сообщения, а потом и звонки, посыпались сразу и в таком количестве, что Матвей беспрерывно отвечал по телефону, а Оксана печатала ответы на ноутбуке.
Больше всего было возмущенных, от мягких «разве можно с собакой гулять во время салютов», до абсолютно агрессивных, со всевозможными эпитетами нерадивых хозяев. Множество советов «проверить чип», «дать попить» и так далее. Предложения: «если хозяева не найдутся, готов забрать себе» и даже «куплю».
И вот, наконец: «Я знаю эту собачку! Это Тиль, йорк моей подруги! Они сейчас бегают, ищут его! Сейчас скину ей ваш телефон!».
И почти тут же раздался еще один звонок.
- Да… на бульваре…нет, кварталах в двух оттуда…да, есть, да, красный кожаный… нет, не видел…
Матвей нажал на отбой и опустил телефон.
- Фу, нашли. Про бантик на ошейнике мужик сам сказал. Оказывается, там, на ошейнике, их телефон написан, а мы и не разглядели! Сейчас прибегут.
И озабоченно спросил:
- Ну что, успеем чаю-то выпить пока?
Они успели даже и не по одному пирожку съесть. Да и не мудрено: пирожки Натальи Сергеевны были с половинку ладошки, и такими, что просто сами таяли во рту! Вот честно, Оксане казалось – она может все блюдо слопать одна.
Раздался звонок в дверь. Матвей пошел открывать. Оксана и Наталья Сергеевна тоже выглянули было, но в небольшой прихожей и так уже было не повернуться: огромный молодой, лет тридцати, мужчина, тряс руку Матвея, хлопал его по плечу, размахивал руками, пожимал плечами. Возле него на корточках сидели молодая женщина и девочка лет пяти. Все свободное пространство было занято мохнатой ушастой молнией, которая крутилась волчком, прыгала то к одному, то к другому, успевая, кажется, одновременно облизывать все три родных лица (мужчина для этого периодически наклонялся), и взлаивать восторженно, и бешено крутить хвостом, ушами, лапами…
Лай, всхлипы, причитания «Тилюшка, хороший, плохой мальчик, нельзя убегать, иди к маме»…
И гудение хозяина собаки: «Спасибо, друг… Матвей, да?... Это всё мои девчонки, говорил, нельзя, испугается, заладили – он же маленький, никогда салютов не видел, пусть посмотрит, будем крепко держать… удержишь его… это ж ртуть…».
Наконец все объятия, поцелуи и благодарности были получены, счастливая семья воссоединилась и закрыла за собой дверь.
Матвей сунул нос в пакет, оказавшийся у него в руках:
- Так… похоже, у нас к чаю есть что-то вкусненькое. Ну, это - ясно, конфеты. А вот это… - он достал из пакета пузатенькую светло-бежевую бутылку:
- Насколько я понимаю, это – сливочный ликер. Причем, французский. Между прочим, давно мечтал попробовать!
- Матвей, ну зачем ты взял! – всплеснула руками Наталья Сергеевна.
- Мам, да не брал я! Оно само! А ты можешь мной гордиться: деньги я все-таки умудрился обратно ему всунуть!
Он чмокнул мать в щеку:
- Все! Поздняк метаться! Они ушли. Остается только идти и дегустировать!
И подмигнул:
- И вообще, за спасение трех человек и собаки это – абсолютно справедливое вознаграждение! Так что, дамы, за мной!
***
Оксана взяла засветившуюся (звук она пока отключила) трубку левой рукой. Правая был занята Марусей. А может, не Марусей, а Настенькой – они с Матвеем никак не могли определиться с именем. Дотянули, что дочка уже и родиться успела!
- Ксань, ты не спишь? – с опаской прошептал муж.
Смешной Матвей! Ну, если она ответила – разве спит?
- Нет. Маленькую кормлю.
- Как? – уже в голос удивился Матвей. – Ты же ее только час назад кормила!
- А она сказала, что уже проголодалась.
- Что, так и сказал: «Есть давай, мамаша»?
- Ага. Именно этими словами, - засмеялась Ксана.
- Тогда как покормишь и освободишься – подойди к окну, ладно? И мне позвони, что подошла.
Оксана набрала мужа. Интересно, что он еще придумал?
- Матвей, я подошла.
- Ага. Видишь, за дорогой пустырь?
- Вижу.
- А меня там видишь?
- Да вроде бы вижу. Если вот тот малюсенький человечек – это ты.
Далеко, за голыми пока деревьями роддомовского парка, за дорогой, на пустыре, на белом снегу, действительно виднелась маленькая фигурка.
- Ксанька, я тебя люблю. Вас обеих. Это – для тебя!
Фигурка поначалу была неподвижной. Может, что-то делала, но отсюда было не видно – далеко. Потом подалась в сторону. И вдруг над пустырем в темнеющем вечернем небе стали расцветать переливающиеся, блестящие цветные фонтаны. Звездочки весело искрились, сверкали, на место гаснущих тут же взлетали всё новые, и новые, и новые…
Жалко, что Матвей не мог сейчас видеть глаза жены – в них не просто отражались фейерверки – в них светились звезды счастья.
А Оксана, шепнув: «Это – для меня», тихонько погладила свободной рукой нежную щечку дочери. И поправила саму себя, глядя в ее личико: «Это – для нас!».
***
✅ Понравилась история? Ставьте лайк 👍 , пишите комментарий! Я буду очень этому рада! 😊
Не понравилась? Не беда, приходите в другой раз. Или почитайте другие -
Ссылка здесь.
***
✅ Что является сигналом для любви? Новогодний фейерверк? Совместного спасенная потерявшаяся собачка?
А может быть, два красных яблока? Как вот в этой истории (просто нажмите на эти голубые буковки): Яблоки нашей судьбы. 🍎🍎
А я пока пошла писать еще. Ваша Елена-уютные истории за чаем ☕🍰🍬