Что-то ощущение Алисы в стране чудес меня прямо преследует. Вот и теперь в памяти всплывает Белый Кролик, зачитывающий список свидетелей. Первый свидетель уже был, теперь черед второго.
На следующий день мысли про прошлое моего бывшего мужа меня просто преследовали. Получается, человек постоянно врет и постоянно сидит на шее. Я бы сказала, что он альфонс, но не на все сто процентов. Иногда даже домой что-то перепадает. Впрочем, меня это интересует только в том плане, каких еще пакостей можно от него ожидать. Включая (сюрприиииз!) наличие еще одного ребенка, о котором я не знала. Не заявится ли потом эти родственники и ко мне.
Отработав ревизию, я вернулась домой, где застала картину маслом - Сашку на кухне, одного. Метнувшись по комнатам, я обнаружила спящего папу (ему что-то стало хуже в последнее время), больше никого не нашла и вернулась на кухню. Первая тревога улеглась, теперь будем заниматься текущими проблемами. Сын на этот раз сидел за столом, но ел прямо из кастрюли, судя по запаху, доедался плов, в объеме около двух литров. По времени - обед.
- Саша, как ты на кухню попал?
- Мне ключ дед дал.
-Ой как интересно. и когда он его тебе дал?
- Да вот бабушка ушла с Соней на улицу гулять, а я пить захотел, ну вот и попросил ключ.
- И он дал.
- Ну да, сказал, чтобы я потом вернул, а я, когда заходил потом, он уже спал, я не стал будить.
- Саш, у тебя в комнате стоит упаковка бутилированной чистой воды именно на этот случай.
- Я из под крана хотел. А стакана у меня не было.
- Зачем обманываешь? У тебя в комнате и стакан, и кружка есть - после того, как ты сказал, что из стакана тебе пить неудобно, я тебе кружку отдала.
- Бабушка тебя кормила перед уходом?
- Да, но мне мало, я еще хотел.
Молчание, и торопливое чавканье. Заглянув в холодильник, поняла, что надо срочно что-то готовить, иначе семья останется без обеда. Саша как раз доел общий обед, и счастливо отрыгивая, удалился в свою комнату. Перед тем, как он ушел, я забрала у него папин ключ.
Закрыла кухню, зашла к себе, переоделась, почти бегом поскакала обратно - готовить.
На ужин планировали минтая пожарить, уже разморозился, но теперь это будет обед. Я уже поставила жариться последнюю партию, как послышался звук открываемого замка - вернулись мои с прогулки. На улице было относительно тепло, около минус десяти, солнышко, дочка зашла с румяными щечками, и радостными глазами, я подхватила ее на руки и мы сели пообниматься. Мама перехватила присмотр за рыбой, пока мы общались. Потом я помогла ей переодеться в домашние вещи и мы пошли мастерить гарнир. Она с очень важным видом помогала держать сито над тазиком, куда я сливала воду с гречки. Пока каша варилась, я рассказала маме про судьбу плова и спросила - Мам, а что с папой происходит? Он стал плохо спать? Или ослабел?
- Сама не понимаю - он стал плохо есть, ничего не хочет, даже курить стал меньше. Как бы смешно это не звучало, но меня это беспокоит. Вчера встать не смог, слабый.
- Понятно, если он не ест, надо как-то это изменить, а то он так и угаснет. Так нельзя.
Пока мы втроем находились на кухне, из комнаты Саши послышались глухие удары в пол. Я понеслась туда, заранее порадовавшись тому, что соседи снизу приходят домой только поздно вечером.
Саша сидел на полу, широко раскинув ноги, абсолютно голый. Раскачиваясь, он мерно долбил в пол кулаками. На обращения не реагировал. Я медленно отступила в коридор, закрыла дверь и вернулась на кухню, на ходу доставая телефон из кармана. Объяснив ситуацию маме и предупредив, чтобы не пускала Соню в коридор, вызвала скорую.
Скорая приехала через полчаса и застала ту же картину, за исключением того, что Саша сидел в луже - успел обмочиться, и теперь ударял кулаками уже по луже. Три здоровенных санитара вошли в комнату и попытались поднять Сашу на ноги. Он не реагировал ни на что, обвисая, как тряпка. Когда они положили его на диван, он начал напрягаться, и чуть не сбросил их всех на пол. Пока врач набирал лекарство в шприц, я молчала. Ловко вогнав иглу в ягодицу Саши, который на укол отреагировал ультразвуковым визгом, врач дал указание пожержать его еще пару минут. Как только он обмяк, санитары осторожно его отпустили, но Саша уже задремывал.
-Доктор, что Вы ему вкололи? - меня трясло и от зрелища, и от облегчения, что все кончилось, хотя бы на время.
- Аминазин. Его должно хватить часов на двенадцать. Если будет хуже, вызовете еще раз, мы его госпитализируем.
- А сейчас нельзя?
- Ему четырнадцать - подростковое забито, в детское такого бугая не положат, если хуже будет, звоните, но его положат только во взрослое отделение, Вы понимаете?
- Я-то понимаю, но Вы же видели, что тут было.
- Видел, потому и говорю - звоните, если будет хуже.
- Я поняла. - заполнила документы, расписалась и отдала врачу.
Бригада уехала, а я взялась отмывать последствия Сашиного обострения с мебели и пола. Пришлось добавлять и хлорку, и средства для пола с ароматизаторами, чтобы перебить ужасный запах мочи. Саша лежал на толстом покрывале, я накрыла его, как есть, легким одеялом и вышла из комнаты. Если проснется спокойным, отправлю в душ. Нам пообещали полсуток спокойной жизни. Потом все перестираю.
Мы пообедали, я все-таки позвонила Тане - "Второй свидетель!"
Еще порция информации, из которой следовало - если бы не склонность к игре, то его вторая жена могла бы еще жить и здравствовать, а может, и нет. Но факт - он проиграл отложенные на плановую поездку в онкоцентр деньги. Она умерла от рака легких. Вся родня, как водится, обвиняла его в безалаберности. Однако с онкологией вообще история всегда непредсказуемая. Не знаю, может они и правы. Может, ее еще можно было спасти. Что касается детей - получается, его дочь родилась, когда его будущая жена находилась в браке с другим человеком, который вскоре умер. Так они получали на дочь Антона пенсию по потере кормильца, который не был ее отцом. Дочери этой, Жене, по словам ее старшей сестры, долго "дули в опу", позволяя все на свете, а в пятнацать, когда умерла ее мать, Антон просто бросил ее на бабушку и уехал. Бабушка с ней справиться уже не могла, итог печален - у Жени уже условная судимость за драку, по словам той же сестры, она обокрала всех родственников, у кого ночевала, но никто не стал заявление подавать - говорит, стыдно было. Теперь она худо-бедно работает в какой-то сети фаст-фуда. То работает, то не работает, живет с девушкой, парни ее не интересуют. Вот это да. При этом вычислить, что она какое-то отношение имеет к Антону - нереально, поскольку по документам имеет другое отчество и фамилию. Числится сиротой и ждет квартиру от муниципалитета. Завершила разговор, покачала головой, подумала о Соне - этого человека нельзя подпускать к дочери, он понавоспитывает такое, что в страшном сне не привидится.
Пора вернуться к своим проблемам. Оставим это, меня больше волнует состояние Саши.
Прошло два с половиной часа, и я услышала грохот из комнаты сына. Это он, как оказалось, упал с дивана. Сидя на полу, он разматывал покрывало, что-то бурча. На обращения все так же не реагировал. Е-мае, полнолуние же! Я так замоталась, что не уследила, и забыла добавку к обычной дозе на эту фазу луны. Не в силах его поднять, оставила сидеть на полу, благо пол теплый. Он так и не реагировал, но мне удалось натянуть на него одежду хотя бы сверху - белье и штаны - до середины бедра, потом его надо было поднимать, но я не смогла. Носки, тапки. Начинает выть и раскачиваться. А обещали двенадцать часов. Звоню снова, на этот раз ждали около часа, лекарства дать побоялись - непонятно, какая будет реакция. Собралась, нашла документы, прогрела машину. На этот раз больница, без вариантов. Таки пришлось переодевать - снова не контролировал выделения. Но тут уж санитары помогли.
Приемное отделение, холодный белый кафель коридора, тоскливая зеленая краска в кабинете, два санитара, носилки, вязки. Все. Машина. Домой.
Дома уже отмытая мамой комната, звук стиральной машинки из ванной, дочь с игрушками на ковре. В ванную, прореветься, умыться, работать.
Продолжение