Он любил это время. Время, когда в музее начинали выключать свет. Точнее он не знал, что это музей. Его это не интересовало. Ему нравилась полутьма, когда казалось, что время древних храмов вернулось. Но он старался не думать о времени храмов. Зачем? Еще свежи были воспоминания, когда он был погребен под слоем песка в древнем городе. Тогда к нему никто не приходил. Но потом снова появились люди. И теперь он здесь. Безусловно, сейчас у него не отдельная комната, но его не беспокоит соседство древних сдавшихся богов. Они ничего не могут. Они перестали быть богами, когда им перестали поклоняться. Оказалось, что они очень сильно зависели от поклонения людей.
Он никогда и не был богом. Для людей он был посредником. А для богов – мелким посредником для связи с людьми. Он не роптал. У каждого свой удел. Он помнил тот день, когда заключал соглашение: он доставляет просьбу богам, а люди за это каждый год дают ему человеческое сердце.
Живое, теплое сердце…
Он любил этот день, когда разливалась Река, и к нему шли люди. Они запускали жертву в темные коридоры его храма, благодаря его за помощь. Он никогда не смеялся и не издевался над жертвой. Он ценил и благодарил людей за сердце. Легкими шагами в полумраке он приближался к человеку, клал руки на спину и быстрым движением вырывал сердце. Он долго любовался этим кусочком человеческой плоти, нежно ласкал его, а потом начинал слизывать еще теплую кровь. Чтобы наслаждаясь каждым кусочком, съесть его…
В это время человек выходил из храма, шел домой, занимался своими делами. И только когда был съеден последний кусочек его плоти, человек падал бездыханным.
Он любил те времена…
Что с того, что люди больше не просят доставить их просьбы богам? Соглашение ими не расторгнуто. Следовательно, он просто ждет. Он в любой момент может передать их просьбы богам. Конечно, боги уже не те. Они стали стары и мелочны. Но это его не касается. Он в их дела никогда не лез. Он выполняет свою часть соглашения.
Он ждет человеческие просьбы и ждет свою ежегодную жертву.
Ежегодно, вдали, за много дней пути от того места, где он находится, разливается Река, и приближается время жертвы. В это время всегда кто-нибудь идет по темному коридору. Он спускается, легкими шагами в полумраке приближался к человеку, кладет руки на спину и быстрым движением вырывает сердце. Возвращается на постамент и долго любуется этим кусочком человеческой плоти. Потом начинает ласкать его и слизывать еще теплую кровь, откусывая маленькие кусочки, чтобы с наслаждением их проглотить.
А человек выходит из музея, идет домой, занимается своими делами. И внезапно умирает.
Эти ежегодные смерти никак не связаны между собой. Ибо древняя Река разливает свои воды согласно движению планет, о котором никто не помнит… Как не помнят о древнем соглашении…
Но он помнит. И выполняет свою часть сделки. Он ждет…
