Листаю за утренним кофе шведские газеты – конец июля богат на тревожные заголовки о российских подводных лодках, которыми кишит Балтика. Дорогие партнеры, да вы что, у нас просто день ВМФ. Но попадается мне статья о терроризирующих шведское побережье русских; только не сейчас, а ровно 300 лет тому назад. Это они про сражение при Гренгаме 27 июля (7 августа по новому стилю) 1720 года. У шведов оно называется бой при Ледсунде (Ledsund) или Фёглефьердене (Föglöfjärden), и шведская оценка существенно разнится с тем, что мы привыкли читать в российских источниках.
Дело было в самом конце Северной войны, Швеция еще ёрничала, отказывалась признавать нового соседа по Балтике. Возможность прийти к соглашению, переговоры на Аландских островах закончились ничем. Тем временем силы и умения русского флота уже давно соответствовали его наглости, и Россия продавливала свою позицию довольно просто – терроризировала побережье, сжигая деревни и грабя местное население. В последней надежде прекратить это безобразие Швеция просит помощи у Англии, которая к маю 1720 года отправляет в Балтийское море до 20 линейных кораблей под командованием адмирала Норриса.
Сослагательное наклонение использовать не будем, но англо-шведская эскадра с линкорами «оценочно» перевешивала российские силы из 61 галеры и 29 легких судов. К счастью, такой встречи не произошло, и 27 июля 1720 года Михаил Голицын (не в полном составе, участвовало 52 галеры и 14 островных лодок) встретил шведскую эскадру под командованием вице-адмирала Карла Георга Шёблада. Обычно её состав описывают как 1 линкор, 4 фрегата, 3 галеры и несколько более мелких судов. Справедливости ради, отметим спорность представленного числа фрегатов, но углубляться в классификацию шведских кораблей XVIII века и разбирать, возможно ли именование трёхмачтовой шнявы фрегатом, мы не станем; стандартного описания вполне хватает, чтобы обрисовать ситуацию.
Итак, во время разведывательного задания шведы обнаруживают продвижение русского флота через Аландский архипелаг. Шёблада со своей эскадрильей отрядили, чтобы прикрыть отступление разведсил, но тот решил атаковать русские корабли. Да, наглость зашкаливает, и есть мнение, что в процессе доведения приказа таки решение было изменено, и Шёблад не единолично его принял. Как бы то ни было, он двинулся навстречу и… был весьма раздосадован бегством противника. В кураже погони Шёблад не заметил, что коварные московиты воспользовались малой осадкой своих галер и заманили его на отмели в узких проливах между островами Гранхамсхольм, Редскэр и Флисе, где перешли в атаку. Видя, как русские берут на абордаж севшие на мель фрегаты, на флагманском корабле перерезают якорную веревку, совершают головокружительный маневр, поворачиваясь вокруг своей оси, и вместе с остатками сил дают дёру.
В результате боя русские захватили 4 корабля королевского флота Швеции: 24-пушечную «Stora Phoenix», 20-пуш. «Kiskin», 18-пуш. «Dansk Orn», и 36-пуш. «Vainqueur». Голицын, докладывая о потерях, сообщает такие сведения: у шведов 103 убитых, 407 взято в плен; наши потери составили 82 убитых, 203 раненых, 43 «опаленных», потеряна одна боевая единица – галера «Вальфиш».
И тут начинается интересная свистопляска, потому что у шведской стороны не просто другие, а совершенно другие данные. Упомянем, что вице-адмирала Шёблада за нарушение приказа к отступлению судили и приговорили к потере зарплаты за шесть месяцев. Поэтому попытка завысить потери противника вполне объясняется желанием обелить себя. И несмотря на то, что приговор не пересматривали, оценка его действий таки изменилась. Шведы утверждают, что из 61 галеры, которые начали сражение (шведы не знают последние российские выводы, что их таки было меньше), 43 были настолько сильно повреждены, что их пришлось оставить на месте и сжечь. Хотя еще в протоколах допроса по делу вице-адмирала фигурируют сообщения о невозможности посчитать все корабли «вследствие скорого прибытия». Кроме того, заявляется убитыми до 2200 человек, так как якобы около 1100 человек найдены в братских могилах на Флизо, остальные – на дне Фёглефъердена.
В общем и целом, пока мы считаем, что победа при Гренгаме приблизила подписание Ништадтского мира и стала очередным шагом в закреплении молодой империи на Балтике, шведы говорят, что «да там и фрегаты такие хреновенькие были, не жалко» (справедливое замечание), и предлагают свой следующий корвет назвать HMS Siöblad в честь «военно-морского героя», чуть не проебавшего линкор, зато не струсившего.
Автор - Софья Цветкова
Коллективный исторический паблик авторов - https://vk.com/catx2