Посреди ночи Клариссу Скот разбудила громкая мелодия телефона. Телефон звонил не прекращая несколько минут. Кларисса, бормоча под нос неразборчивые ругательства, лениво приложила мобильный к уху и сквозь зубы прошипела:
— Я надеюсь, произошло что-то очень важное и страшное, например, прямо сейчас на Землю напали инопланетяне. Иначе не вижу смысла тревожить меня в столь позднее время!
Из трубки послышалось недовольное и тяжелое сопение. Эти звуки издавала ее лучшая подруга детства, Грейселин Томпсон.
— Извини, Кларисса. Но мне не под силу терпеть до утра; я только что узнала, что наша Дениз прошлым вечером покончила с собой!
Кларисса оторопела и едва не выронила телефон из рук.
— Дениз? — вскричала она. — Господи! Быть не может. Ей всего-то двадцать один. Почему? Что случилось? Ты что-нибудь знаешь?
Целый час лучшие подруги болтали без умолку; а поговорить и повспоминать было что, и только в четыре утра, когда пение птиц стало довольно гулким, подруги в слезах распрощались и разошлись спать.
В двенадцать часов дня Клариссой вдруг овладело навязчивое желание достать выпускной альбом и посмотреть на Дениз, на светловолосую милую девчонку с голубыми глазами. Что ее заставило оборвать жизнь в таком молодом возрасте — Клариссе так и не удалось узнать. Даже приблизительно никто не догадывался. Самые близкие люди Дениз, включая ее мать, которая чуть не сошла от горя с ума, когда увидела дочь в петле, не понимали, что сподвигло Дениз кончить все рассчеты с жизнью. Кларисса внимательно всматривалась в лицо бывшей одноклассницы, словно пытаясь найти ключ к разгадке, до тех пор, пока в дверном проеме на кухню не выглянула физиономия Брайана.
— Что я вижу! — На его лице появилась добрая улыбка. Он открыл дверь пошире. — Кое-кто решил взгрустнуть по прежним временам?
Брайан подсел к жене на мягкий крошечный диван и приобнял ее за плечи.
— Дорогой, я в ужасе! Нас больше не пятнадцать... — Кларисса захныкала, а Брайан вздрогнул.
— Хм, — последовала запоздалая реакция. — И кто? Хотя нет, погоди! Дай я угадаю! — Он ловко выхватил школьный альбом из рук жены.
— Брайан, ты в своем уме? Что значит, угадаю? Это тебе не лотерея какая-нибудь, чтобы угадывать!
Но темноволосый парень ее больше не слушал. Молчание воцарилось в комнате, и Кларисса лишь наблюдала за тем, как блуждает его взгляд по фотографиям, как ищет среди пятнадцати живых и улыбающихся людей одного уже неживого человека.
Неизвестно, откуда Брайан мог узнать печальную новость о Дениз, так как ни с кем из бывших одноклассников не поддерживал общение, кроме, естественно, жены, Клариссы, но он с уверенностью ткнул пальцем в ясное лицо и светящиеся счастьем глаза Дениз.
— Я предполагаю, это она.
— Откуда ты знаешь?!
Брайан прищурил глаза.
— Я сейчас и сам немного удивлен. Но я смотрел на все эти лица, на свое, на твое, и не видел совершенно ничего. Только на лице Дениз внезапно появился нарисованный неопрятными двумя жирными линиями черный крест. Разве я не рассказывал тебе, что от прапрабабушки мне достался некий, что-ли, дар, пусть он и проявляется крайне редко? Да рассказывал! Так вот, последний раз я имел с этим дело, когда в далеком детстве сидел на улице и гладил свою любимую собаку, как вдруг на ее морде появился крест. После нескольких морганий крест исчез, но через три дня собака испустила последний вздох под колесами грузовика. Разве не?..
— Замолчи, Брайан, и так тошно. И хватит эту ерунду опять повторять! Какие еще кресты?! Тебе полечиться бы немного.
— Я понял. Ладно, забудем, Кларисса. Забудем. Положи этот альбом туда, откуда взяла.
Спустя двадцать лет, когда у Клариссы и Брайана родилась первая внучка, Брайан во время праздничного обеда взял жену за руку, увел ее в цветущий сад подальше от сторонних взглядов, и там тихо сказал:
— Плохое предчувствие у меня. Ты прости, Кларисса, я знаю, что обещал покончить с этим, но какая-то неведомая сила заставила меня опять взять школьный альбом в руки. Дослушай, пожалуйста! Я увидел на изображениях Лайлы Александр и Софи Хюьз два черных, как уголь, креста. Ты ведь понимаешь, что это значит. Им надо как-то помочь!
Кларисса вскипела.
— Ты просто-напросто придумываешь, Брайан! Это переходит уже все границы. Когда ты сообщил, что с Джоном произойдет самая страшная вещь — это для меня совсем ничего не значило. Он тяжело болел с детства! Было и так понятно, что долго он не протянет. Когда ты спустя несколько лет рассказал, что и Рудольфа постигнет та же участь — я не поверила, и зря. Но, я думаю, это просто череда глупых совпадений. Возможно, ты и правда что-то там чувствуешь, но я никогда не поверю, что за три дня до смерти определенного человека, ты видишь на его лице крест. Это лишь твое бурное воображение тебя подводит. Ну правда, ну что с ними-то может случиться? С Софи и Лайлой? Софи — певица, причем довольно известная. Она богата и здорова. Лайла, ее самая близкая подруга, тоже ничем не обделена.
После признания Брайана медленно прошло три дня. И все три как один прошли они для Клариссы в страшном волнении. На четвертое утро Кларисса выдохнула со спокойствием, но когда в утреннем выпуске новостей услышала о страшной автокатастрофе, унесшей жизнь двух хорошо знакомых ей женщин, она по-другому посмотрела на своего мужа.
И вот так Брайан год за годом сообщал о новой жертве, пока наконец в альбоме не осталось только три фотографии оставшихся в живых людей: Клариссы Фостер, Брайана Скотта и Грейселин Томпсон — лучшей подруги Клариссы.
В одно утро Брайан, которому стукнуло уже шестьдесят два, а Клариссе — шестьдесят один, вышел к жене и троим внукам на веранду очень обеспокоенный. Кларисса по его взгляду поняла: Брайан знает, кто умрет следующим. Теперь обеспокоилась и она.
Они отправили детей на качели. Кларисса поднялась с плетеного кресла.
— Скажи, что это... Грейселин. Скажи, что это ей конец!
Брайана затрусило. На глаза накатились слезы.
— Кларисса...
Он смотрел на нее с такой болью и жалостью, что Кларисса воскликнула:
— Неужели ты, Брайан?! Нет! Я не хочу тебя терять!
Тогда Брайан окончательно потерял самообладание и разрыдался: — Ты — следующая. Но я не дам тебе умереть.
Три дня Брайан, как послушная собачка, сидел возле Клариссы и ни на секунду не отходил от нее. Он приказал Клариссе лежать все время в постели и никуда не вставать. Тщательно за ней ухаживал, кормил из ложечки и мыл, как маленького ребенка.
— Я чувствую себя превосходно, Брайан, все пройдет, — успокаивала его Кларисса.
Вечером ей захотелось выпить дополнительный стакан воды, так как вода в бутылке стала слишком теплой. — Иди на кухню, Брайан, ничего со мной не случится за несколько минут. Я хочу холодной воды! Или ты думаешь, я поперхнусь ею?
И Брайан с неспокойной душой поспешил на кухню. Он вернулся так быстро, насколько позволила ему трость для ходьбы. Но вернувшись, он застал жену бездыханной: остановка сердца.
В восемьдесят три года на своем портрете в школьном альбоме он лицезрел крест: тогда он взял черный фломастер и начертил на каждом портрете, кроме портрета Грейселин, настоящие кресты.
— Ирония судьбы — сказал он, улыбнувшись. — Грейселин Томспон — чей портрет разместили в самом конце, прожила больше всех.