Вода и кровь - это жизнь. Я очень рано познал, что вода и кровь - это и страх, горе и... смерть.
В нашем маленьком кишлаке источника чистой воды не было. Копать колодец - до воды метров тридцать. Воду брали с ближайшего арыка, отстаивали и пили. Когда я чуть подрос и мог нести ведра, ходили с сестрой к водопроводным колонкам в соседние кишлаки за 500-600 метров, а то и километр. Водопровод в соседних кишлаках появился где-то в начале 70-х.
Надо было ещё сад-огород поливать. С этим было сложнее. Вода к нам по сети арыков шла с Даргома, оросительного канала, который прорыли наши предки-иранцы ещё при Тамерлане. От него до нас километра четыре.
Поливали ночами - в дневную жару было больше вреда, чем пользы. Хотя существовала очерёдность полива, по пути кто-нибудь да перехватывал воду.
Хорошо если споры из-за перехваченной воды заканчивались словесными баталиями. Дело могло дойти до драк кишлак на кишлак, в ход могли пустить и остро отточенные кетмени (мотыги)... Чтобы этого не допустить, обычно мужчины-соседи, вооружённые кетменями, распределялись по всей длине арыка и караулили воду. Иначе до следующего нашего "окна" огороды могли не дожить. Земля быстро покрывалась глубокими трещинами, как тисками сжимая корни растений, которые быстро погибали. Тогда прощай свежие помидоры, огурцы или зелёный лучок...
У нас боеспособных мужчин было маловато. Но поливать надо было. Будешь ждать, когда другие "напьются", можешь прощаться с огородом и садом, с которых и кормится твоя семья. Мой отец к тому времени ослеп от полученных на войне с фашистами ран и вся надежда была на меня, десяти-двенадцатилетнего мальчишку.
У нас с соседом, Джаббар-ами (ами - дядя), была своя тактика полива. Даже когда наша очередь, Джаббар-ами только для виду брал с собой тяжёлый кетмень и шёл проверять отводы. Вдоль арыков в такие ночи было всегда людно. Если вода в нашу сторону была кем-то перекрыта, Джаббар-ами никогда не ссорился и не скандалил, а заводил степенные разговоры с такими же сторожами воды, как он сам. Отвлекал. Надо сказать, делал он это мастерски. Иногда я сам заслушивался его рассказов и забывал, для чего прятался неподалёку и ждал его сигнала: я должен был скрытно подползти к отводу, разобрать временные дамбочки из глины и дёрна, направить воду к нам и снова спрятаться.
Захваченные интересным разговором, сторожа не сразу замечали, что вода течёт не туда. Джаббар-ами вместе с ними искренне возмущался:
- Что за бессовестные люди! - и с прерванного места продолжал свой рассказ.
Тем временем я успевал несколько раз перенаправить воду в нашу сторону.
Когда понимал, что, по его расчётам, наши огороды получили достаточно воды, Джаббар-ами сокрушался, что сегодня, похоже, очередь до него не дойдёт и прощался. Я, конечно, уже был далеко.
В начале 70-х вырубили прекрасные сады и начали строить новый жилой микрорайон. Мимо нас проложили магистральную водопроводную трубу для новостройки. Наш сосед Курбан-ака подпольно врезался в этот водовод и установил кран - один на десять дворов. Ближе всех он оказался к нашему дому. Теперь с питьевой водой не стало проблем, мы даже умудрялись вёдрами поливать зелень.
Точку в "водной эпопее" поставили 80-е, когда нас вогнали в железобетонные клетки многоэтажек. Но это уже другая история.