«Она не была коммуникабельной, но — яркой. Она не искала связей с людьми, скорее отпиралась, от них. Но они замечали её, и старались попробовать сблизиться — почему нет?..
*
Улочка была совсем узкой, одноколейкой, ближе к велосипедной. Дома стояли плотно, и балкончиками — словно ладошками-ковшичками — тянулись друг к другу. Казалось, средневековые градостроители рассыпали из горсти каменных коробочек, пошуровали кочергой — не глядя — и оставили. Разъезжаться самостоятельно. И, нескладно отстоящие — по кривой — строения, уж который век пытаются отодвинуться от соседей, чтобы вздохнуть свободнее. Но, тщетно..
Машинки заползали в сумрачный проулок не часто. Нерадиво, неласково изогнутый, всегда неприветливый, с чёрными провалами подворотен. Сам он аппетита не вызывал, да и в туристических анналах не числился. К тому ж, он заканчивался почти тупиком — ещё более тесный выезд на набережную, выходом из злокачественного лабиринта не считался. Начинаясь почти с центральной площади, витая и петляя, «гвоздь дьявола» устремлялся к главному местному водоёму. Ухоженная и закрытая — по оба берега — в скальное ложе. Река странного названия струила прозрачные — только в конце лета — волны. И придавала городу уюта и прохлады. Со стороны набережной заходили жильцы близлежащих, горластые разносчики пиццы и дамы-скутерши..
У неё была маленькая машина и новая квартира в конце проулка. Современный дом, в три этажа. Дизайна не броского, общим обликом — под стать старинным. Но, гараж на первом этаже, для двух авто. Лифт в пентхаус, своя терраса и бассейн на крыше. Делали жилплощадь суперкомфортной и капиталоёмкой. Ей сказали, при покупке — «инвестиции..» Она подумала — «блажь!. ну, ладно!..»
Городок не был так уж мал. Чуть промышленный, логистически полезный и модерновый, по сравнению с соседними упадническими. Он не являлся исключительным, с точки зрения приобретения загран/жилья. Но, находясь «в самом сердце жаркой Италии», привлёк её удобством расположения, налётом звонкой старины. И дивной квартиркой, на "командной высоте", недалеко от реки.
С роскошной, в три сотни квадратов солнечной террасы, вид открывался ошеломительный. Весь населённый пункт — как на лысине блоха. И парки, и "в двух шагах" исторический центр, и стела погибшим в Первой Мировой героям. И ветки речушек, числом с пять. Всего.
Не виден был ж/д узел, и это её не расстраивало.
В просторном гараже имелись и скутер, и велик. Частенько, она вытаскивала малое средство передвижения. И колесила — тарахтя или молчком, с ветерком-матерком — по округе. Обратно заезжала от центра, ей нравилось. Нехотя, медленно накручивая педали, пробиралась под развешенным — где-то ближе к Господу — ярким сохнущим бельём. Вслушивалась в яростные — чисто итальянские — женские перепалки. Тормозила, чтобы погладить, вышмыгнувшего из приоткрытой двери, трёхцветного пёстрого кота. Он отчего-то выделял её, почти караулил. Скушна жизнь котов в «сердце сапога». И удовлетворённая — от прогулки, от чьих-то чужих ссор, от пестроты жизни. Возвращалась в свой собственный рай.
*
Наступившее время «уворачиваться» от объятий. Дало значительную паузу и возможность прийти в себя. Что она и сделала..»