Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Синий модуль

Лучшим местом на земле был синий одноэтажный модуль. Мы росли в маленьком посёлке, где бельё сушили во дворе на верёвках, и ужасно старые 30-летние тётки ругались, чья очередь теперь вывешивать на просушку свои портки - стирали все в один день, по субботам. Под крыльцом синего модуля было здорово прятаться и играть в снайперов.
Пиу-пиу! И дядя Миша повержен метким выстрелом из ветки - секретного пистолета, потому что он - иностранный шпион.
В улице тебя знала каждая собака, поэтому шкоды не проходили даром. Как-то мой брат Денис и его дружбан Лёха спёрли у тёть Наташи - Лёшкиной мамы, папироску. Нашли спички, а черкашки не было. Тоном знатока 5-летний Алексей предложил напарнику зажечь спичку о стекло, так, мол, мамка делает. Стекло было выбрано неудачно: тёть Наташа спалила курильщиков на этапе поджигания спички. Влетело тогда всему модулю: взрослым - что за детьми не следят, а из них потом бандиты и враги народа вырастают; детям - чтоб неповадно было. Зализывая раны на теплотрассе,

Лучшим местом на земле был синий одноэтажный модуль. Мы росли в маленьком посёлке, где бельё сушили во дворе на верёвках, и ужасно старые 30-летние тётки ругались, чья очередь теперь вывешивать на просушку свои портки - стирали все в один день, по субботам.

Фото https://pixabay.com/ru/users/pezibear-526143/
Фото https://pixabay.com/ru/users/pezibear-526143/

Под крыльцом синего модуля было здорово прятаться и играть в снайперов.
Пиу-пиу! И дядя Миша повержен метким выстрелом из ветки - секретного пистолета, потому что он - иностранный шпион.

В улице тебя знала каждая собака, поэтому шкоды не проходили даром. Как-то мой брат Денис и его дружбан Лёха спёрли у тёть Наташи - Лёшкиной мамы, папироску. Нашли спички, а черкашки не было. Тоном знатока 5-летний Алексей предложил напарнику зажечь спичку о стекло, так, мол, мамка делает.

Стекло было выбрано неудачно: тёть Наташа спалила курильщиков на этапе поджигания спички. Влетело тогда всему модулю: взрослым - что за детьми не следят, а из них потом бандиты и враги народа вырастают; детям - чтоб неповадно было. Зализывая раны на теплотрассе, мы планировали месть тёть Наташе и диверсию против курильщиков.

Я выросла в модуле, где женщины ходили по утрам в халатах и бигуди. Встречаясь на общей кухне, обсуждали последние новости.

В модуле с длиннющим коридором на 15 квартир и порядком потрёпанным линолеумом, каждый вечер мы устраивали забеги, играли в краски, собачку или море волнуется раз. Путались под ногами у взрослых. Они закатывали глаза и расходились: мамы на кухню - пошвыркать чаем и посудачить о соседях, мужики - в свободную от жён секцию: на рюмочку, пока Лена, Таня и Оля не видят.

В модуле, от которого и фундамента теперь не осталось, живет детство. Оно пахнет блинчиками, которыми всю общагу угощала по субботам моя мама. Оно скрипит голосом колченогого соседа с мотоциклом - вечной жертвой наших игр.
Оно заливисто смеётся тёть Наташиным смехом и частенько по ночам приглашает поиграть в краски.

Тук-тук.

- Кто там?

- Я монах в синих штанах. Пришёл за краской.

- За какой?

- За голубой...

И голос становится тише, и я просыпаюсь с комком где-то в солнечном сплетении. Задыхаюсь, взахлёб вспоминая детство и модуль. Мне хочется березового сока.