Записки на акцизных марках

Рафаэлла была никудышной матерью. Дети её – пара новорожденных котят – уже через две недели были переданы в руки хозяев самой Рафки. Она же, едва оправившись от родов, продолжила вести разгульный образ...

Однажды в мои двенадцать лет старший брат Денис пришел домой легкой кошачьей поступью. Он натурально крался, поминутно оглядывался и что-то прятал под кофтой. «Родители дома?» - спросил он, и тут я очень удивилась...

В начале весны до одури хочется, чтобы она — календарная, приходила точно по расписанию. Как автобус номер 171, который следует по маршруту «Глухарская, 5 — метро Комендантский проспект». Чтобы открыть глаза утром первого марта, а за окном плачут сосульки, подтаивают грязные февральские сугробы...

Однажды месяц назад наша стерилизованная кошка — мамина пушистая муфточка, сладкий колобочек, внезапно загуляла. То ли вожжа ей под хвост попала, то ли уличные кошаки через москитную сетку что намяукали, но съехала наша принцесса с катушек и отправилась на улицу растлевать кошачье девичество...

С недавних пор я решила приобщиться к здоровому образу жизни и купила абонемент на йогу. Чтобы, значит, по принципу «утром йога, вечером дорога» оздоравливать свое потрепанное тело, которое, как известно, храм чего-то там...

Однажды много лет назад мы с мамой собрались в гости к моей будущей первой учительнице. Ну как первой — второй. Меня сначала посадили в 1А, где дети только-только учились читать и писали в прописях палочки. Мне же, читавшей в те годы «Анжелику — маркизу ангелов», и уверенно выводившей в тетради в широкую линейку слово «белка», было скучно. Приняли решение перевести «такого гениального ребенка» в занковский 1Г класс. Чтобы, значит, всесторонне развивать дитачку по усиленной программе. Руководила цирком из гениальных детей Екатерина Борисовна...

В то лето мы с Алёнкой получили вид на жительство у бабушки Оли с дедушкой Борей. В ссылку на окраину Дарасуна нас отправили мамы, замудоханные огородными делами и нашими с двоюродной сестрой выходками...

Однажды, совсем немного лет назад, я собралась на педикюр. А все, кто делает педикюр — дамы приличные, и знают, что не принято крутить грязной и шершавой пяткой перед лицом мастера. Ну, потому что мы не засранки какие, а ухаживаем за собой в полный рост. Вот и я, вот и я принадлежу к числу этих самых приличных и местами ухоженных женсчин. А тут мне как раз соседка подогнала кусок пемзы (не путать с городом Пензой, в котором родился и не вырос Тимур Родригез). Огромный такой кусмень. Прям булыжник...

Мы вчера рыдали всем моим немногочисленным бабьим аулом. Ревели в режиме онлайн и посылали друг другу сердечки и поцелуи. А потом Андрюша мне сказал, что не может читать мои тексты. Потому что они пронзительные и задевают те самые струны души, тронув которые, ты хочешь ещё и ещё. И боишься, что вот этот вот петтинг, хоспадипрости, закончится. В общем, дорогие, у меня вышла книга «Принцесса Хренова»! Моя первая книга! Сборник рассказов о детстве. Именно поэтому мы все и сиропили. Залили с девчонками слезами радости все мессенджеры...

Осенью хочется жить в стареньком деревянном доме с верандой. Где-нибудь под Питером, с видом на Финский залив. Желательно, в посёлке художников, литераторов и бывших капитанов дальнего плаванья.  Чтобы дом, невысокий, с остроконечной крышей и маленькой комнаткой с балконом на втором этаже, в которую ведет лестница с широкими чуть скрипучими ступеньками, прятался в глубине сада. Выходишь на балкон в прохладное осеннее утро, кутаешься в платок крупной вязки, обнимающий тебя по самые пяточки, и дышишь...

Однажды много лет назад я приехала из тогда ещё родной Читы в Питер. Учиться на политолога. Заочно. В те времена я уже работала журналистом и даже получала за это неплохие деньги по региональным меркам, однако, всего, что было нажито непосильным трудом, на нормальную и сытую трехнедельную жизнь в питерской институтской общаге мне никогда не хватало. Ну, патамушто кто вместо меня будет шлёндраться по театрам, музеям, а потом по клубам и барам в пьяном угаре? Пральна, нет таких! А посему мы с Валькой...

В конце июля я внезапно оборачиваюсь и понимаю: половина лета позади. Очередного прекрасного лета. «Ах, ты ж, Господи! - вскидываю руки и удивленно хлопаю ресницами, будто только что очнулась. - Август на носу, а мы все проспали». И тогда только начинаю чувствовать лето кончиками пальцев. Вот же оно — бархатное, с малиновым вкусом и стрёкотом кузнечиков в высокой и пока ещё сочной луговой траве. Лето любит ладони. Садится в них, свесив ножки вниз, болтает ими, щебечет, смеётся и раздает веснушки любимчикам — чутким и добрым людям...