Глава 18.
Долгожданная встреча.
Мы с Савелисой вышли из маршрутного такси. Считалось, что автобусы и маршрутные такси доходят до Игнатовки, даже остановка называлась «Игнатовка», но все равно приходилось от остановки с этой сине-белой табличкой, аккуратно прибитой к остановке, идти еще минут двадцать-двадцать пять по проселочной дороге через лесополосу к деревне.
На остановке нас ждал Владимир. Савелиса вышла из маршрутного такси, но не сразу узнала в молодом человеке Владимира. Он будто помолодел с последней их встречи. Глаза горели, лицо светилось и вообще бил он будто-то другим, измененным за эти несколько недель.
-Привет, -Владимир протянул руку к ее сумке,- я уж думал вы не приедете.
-Здравствуйте,- девушка улыбнулась,- а я вас не узнала.
Я подошел и протянул руку Владимиру.
-Как ты тут?
-Все хорошо.
-Сказал Василисе, что мы приезжаем?
-Да, -Владимир опустил голову и переложил сумку в другую руку.
-Она не рада моему приезду? – Савелиса прямо посмотрела на Владимира.
-Нет, почему? Рада.
-Но по твоему виду этого не скажешь.
-Все хорошо, правда. Вот сейчас пойдем, и вы все сами увидите.
-Странный ты какой-то, - я внимательно посмотрел на Владимира.
-Изменился, будто болел. С тобой все нормально?
-Господи, да что вы привязались? Все нормально, просто устал.
-Ну, хорошо, - прервала наши препирания Савелиса, - куда идти, я же дорогу не знаю.
-А действительно куда идти?- Владимир поставил сумку на землю,- пойдем к бабе Дусе или сразу к Василисе?
Мы с Савелисой переглянулись.
-Я думаю сразу к Василисе, чего тянуть,- Савелиса откинула прядь волос с лица.
-Ну, что же, - Владимир поднял сумку и пошел по шоссе. – Отсюда, можно свернуть по кромке леса и через луговую тропинку, к вон тем зарослям,- Владимир показал рукой, - дикого терна, можно пройти к озеру, а на другом берегу дом Василисы.
-А лодка? – Я внимательно посмотрел в сторону леса.
-Я час назад приехал на ней.
Савелиса посмотрела на лес.
-Хорошо пошли.
Савелиса шла за мной и что-то напевала. В ее голове, как рой диких пчел кружились мысли, наскакивая одна на другую. Она явно чувствовала страх и не только потому, что лес внушал ей трепет, но больше ее пугала встреча с Василисой. Она боялась открыть для себя то, что может быть, давно открыла для себя ее сестра - их семейную тайну. Да, она знала все, помнила рассказы из детства, но что-то ей подсказывало, что все это не страшные сказки, а что-то большее, и потом, то странное видение два месяца назад… Может быть все так и бывает всегда? Живешь, живешь, пытаешься забыть минувшее, прошедшее , думаешь, что выросла из детства, а-н нет, детство в тебе, все его страхи живут, населяют твою душу. Она вспомнила эту старую тропинку, давно, очень давно по этой тропинке они шли с сестрой вместе рука об руку, по этой темной лесной тропинке, но тогда все было для них по-другому, по-честному ясно и понятно. Но тогда было детство, а сейчас?
Большая черная птица пролетела прямо над ее головой, мысли Савелисы сбились, и она посмотрела в небо.
Я остановился, подождал ее, обнял за плечи и прошептал:
-Боишься?
-Нет, ну разве, что чуть-чуть, просто ощущения неприятные, странно, но я помню эту дорогу.
-Тебе было тогда три года?
-Да, но я помню.
-Хорошо, пошли.
Девушка взяла меня за руку и увлекла за собой.
Савелиса постаралась прислушаться к себе, как ее учила Анжелина. Да, давно, очень давно они были вместе с сестрой, но вот дошли до неизбежного края- до границы неизведанной, незнакомой тропе, к которой рано или поздно приходят все,- и дальше Василиса пошла одна и знает теперь то, что не знает еще Савелиса. Она никак не могла сконцентрироваться или хотя бы посмотреть на всю эту ситуацию со стороны. Что- то мешало ей сделать привычное для нее дело. Чтобы заглянуть туда, в грядущее, в будущее. Может быть, нарастающая тревога, даже боль, связанная с песней о лесе, в котором надо похоронить горе. Отчего эта боль? Как откинуть все постороннее, инородное, чтобы унять эту боль и попытаться собрать силы и посмотреть, что ее ждет. Если знаешь, можно предотвратить. Но боль… В песне поется, что надо бросить боль в омут - там есть омут, озеро и что? Боль почти физическая , хотя нет, душевная, связанная с этой песенкой из далекого детства . Песенка мучила ее, и Савелисе было больно.
Ой, пойду в зеленые я горы,
Где шумит сосновый бор, как море,
Понесу туда я свое горе,
Кину его в мутные просторы…
Необходимо прогнать эту душевную боль, разбить ее, как неправильную, неверную. Или разделить ее вместе с Василисой, разделить на двоих.
Березовый лес, по краю которого они шли, просматривался далеко. Стволы деревьев будто светились изнутри и выглядели празднично одетыми. И все же там, за ближними стволами, в глубине, лес снова сгущался, делался темнее, стволы тесно прижимались друг к другу. И чем дальше они шли с Сергеем и Владимиром от солнечного просвета, где осталась автобусная остановка и шоссе, тем холоднее и неуютнее делалось ей. Сырая расшлепанная дорога и мокрый ковер травы с вкраплениями белых ромашек, голубых васильков и желтых неизвестных Савелисе цветов вдоль дороги, скрывающий подножья стволов, напоминали ей осеннюю слякоть, когда далеко еще до нового года…
Дорога в одном месте раздваивалась. Одна вела в деревню, другая уходила в глубину леса. На развилке дороги Владимир остановился и сказал:
- Сейчас пойдем по этой тропинке, а через минут десять и озеро.
Савелиса, вся трепеща, остановилась на развилке лесной дороги, и лес, словно угадавший ее страх , вдруг зашумел, зашелестел кронами под набежавшим ветром, заухал, заскрипел. «Давай, давай!»- слышалось в шуме леса. Перебарывая внутреннюю скованность Савелиса ступила на тропинку, все ее естество сопротивлялось, но она шла превозмогая душевную боль, которая будто превратилась в физическую – она должна. Дорога, на которую свернули путники, через несколько метров поворачивала еще раз влево, огибая большой высокий бугор, поросший по склону густым кустарником, потеснившим целую рощу тонких осин на вершине бугра. Теперь Савелиса вспомнила – это действительно дорога к озеру, из далекого детства пришли образы, как они с Василисой зимой скатывались на салазках с этого бугра. В детстве, все было просто и легко, а сейчас? Для чего живет человек? Старается, пыжиться, стремиться - кто к чему. Кто к деньгам, кто к хорошей карьере, кто к замужеству, желательно удачному, но все равно всех интересует лишь одно - благополучие и внутреннее самоутверждение. Основополагающими для всех стали деньги. А для нее, Савелисы, важна была лишь жизнь. Ей хотелось жить, просто жить – без страха, который преследовал ее с детства. Она всю жизнь боролась со страхом, надеясь на чудо, на помощь бога, на что угодно, лишь бы убежать от этого убивающего все ее естество, изматывающего всю ее душу страха. Впрочем, тогда, в детстве она не понимала, отчего этот страх, но позже старая Анжелина все объяснила простыми и понятными словами. Наставница предрекла ей две дороги: одну мученическую, а другую – смерть, но смерть во имя спасения… И выбор за Савелисой...
Они обогнули бугор, и вышли к озеру . На другой стороне стояла мельница и старый, но такой родной дом.
-Ну вот, и пришли,- Владимир оставил сумку у березы и пошел отвязывать лодку.
Я подошел к Савелисе и обнял ее.
-Ты напугана, у тебя такое лицо…
-Нет, Сережа, все хорошо, - девушка откликнулась на ласку и тоже обняла меня, уткнувшись лицом в грудь,- Все хорошо, все скоро будет хорошо. Сережа, пожалуйста, помни, помни, что я люблю тебя, очень.
-Милая, что с тобой?- я приподнял ее лицо, глаза были чуть влажными.
-Хочешь, вернемся, без объяснения, повернем и вернемся, поймаем попутку и все…
-Нет, все хорошо…
Я обнял Савелису и нежно поцеловал ее и в этот момент неожиданно откуда-то сверху – над нашими головами – раздался громкий, резкий смех. Словно птица прокричала что-то резкое и злое. Мы все, трое, даже чуть поодаль возившийся Владимир мгновенно вскинули головы вверх…
Держась одной рукой за цепкие ветки кустарника, а другой за слабую тонкую осину, чуть свесившись, чтобы лучше видеть, что происходит у озера , на бугре стояла Василиса. Была она и в самом деле пронизывающе похожа – от раскинутых, как крылья, рук и темного дождевика – на большую птицу, готовую сорваться и лететь куда-то, и в зеленых чуть раскосых глазах ее были нетерпение и досада.
-Воркуете, голубки!- негромко сказала Василиса с бугра. Сейчас я к вам спущусь. Она выпустила из рук тонкий ствол осины, за которую держалась, и та, выпрямившись, скрыла ее.
«Ведьма!»- пронеслось у меня в голове, я повернулся к Савелисе.
Девушка вырвалась из моих рук и бросилась к кустам…
Тонкие ветки осины и кустарника больно хлестнули ее по щеке, но она в нетерпении отмахнула эти ветки руками, чтобы поскорее увидеть Василису…