Моя голубоглазая душа...
насколько б она сильной ни была,
Жить на пределе
не способна бесконечно.
Ломается в ней что-то,
с хрустом битого стекла,
Душа бессмертна, но,
муки выносить не в силах вечно.
Не белоснежна, но, теперь чиста,
к концу пути, что говорить,
Знакомы ей терзанья совести,
и стыд, и страх и боль.
Её касались грязными руками,
смутить пытались и убить,
Она стонала, но... терпела,
с честью выполняя свою роль.
В неё плевали, лезли с сапогами,
жадно рвали в клочья,
Она, то бунтовала,
то дрожала мелко, в пятки уходя.
Тихонько, что б никто не слышал,
пела песни ночью,
Напевшись, плакала навзрыд,
о счастье не случившемся скорбя.
Знаком душе моей надрыв
и удивительный полёт,
И нега сказочных,
пронзительных мгновений.
И исповеди тяжесть, пред самим собой
и чёрных мыслей гнёт,
И ярких чувств немеркнущий огонь
и робость первых и последних откровений.
Ты серебристых струн коснись её
волшебных, чутких, тонких,
И очарована ты будешь
музыкой ласкающей и нежной.
Душа моя тебя обнимет,
будет нянчить, как ребёнка,
Любовь её глубокой станет,
яркой и безбрежной.
Для той одной, что в мою душу
глубоко, нечаянно запала,
Нашлось бы вдоволь света,
ласки, верности, тепла...
Но, той одной... богатств моих,
ей показалось слишком мало,
В растерзанной душе, она,
оставив безразличья лёд, ушла.
Растеряна душа... потеряна,
скулит и воет будто волк.
Она покрылась равнодушья
панцирем незримым.
Всё меньше веры в ней...
души моей уже не мягок шёлк,
И гибнет что-то необъятное
во мне... неумолимо.
11.05.2019.
*картинка из сети