Ольга Лукина — врач-психотерапевт, к.м.н.
Причиной, которая побудила меня провести минуту молчания в День медика в память о погибших от COVID-19 коллегах, были мои сильные чувства.
Меня сильно тревожит массовое поведение людей, вырвавшихся из изоляции. Они заполнили магазины и рестораны, игнорируя сохраняющуюся эпидемиологическую опасность.
Но от того, что лидеры, принимавшие решение, выбрали экономику, а не здоровье людей, вирус не перестал существовать! Он по-прежнему с нами, и если люди продолжат так не бережно себя вести — неизбежно придет еще волна. Все это очень смахивает на пир во время чумы. Громкая музыка и ощущение праздника в ресторане может, конечно, временно вытеснить неосознаваемый глубокий страх.
Как психиатр, я понимаю мотивы такого «детского» поведения, которое в моменте защищает от ощущения угрозы, но не только не решает задачу, а, напротив, усугубляет положение вещей. Но от этого понимания не легче. В США, которые идут на несколько недель впереди нас, резкий рост заболеваемости уже отмечается в штатах, поспешивших с отменой ограничений.
Я испытывала сильную тревогу за мою близкую подругу — прекрасного врача-терапевта, которая уже три месяца видит свою семью только через экран смартфона, живя не в отеле «5 звезд», но в помещении старой женской консультации, прямо на территории больницы.
Спасая жизни пациентов в подмосковной больнице, она тяжело переболела ковидом сама. Ее жизнь была под угрозой. За свою жизнь я уже теряла своих очень близких подруг-медиков. Все они были людьми с большой буквы и без остатка отдавали свои знания и сострадание людям. Потерять ее я просто не готова!
Решения руководителей, мотивация которых вызывает серьезные вопросы, ответное бездумное и безответственное поведение толпы — все это вместе приведет к новым смертям медиков, которым придется расхлебывать последствия.
В моей душе была БОЛЬ и я ощущала БЕССИЛИЕ.
Это была эмоциональная травма. И это включило мой опыт профессионала.
- Первое, что необходимо сделать в ситуации эмоциональной травмы — это найти нужные слова, чтобы через них выразить свою боль. Держать свою боль внутри неправильно и опасно. Это приведет либо агрессивному несдержанному отношению к окружающем людям, либо к аутоагрессии — к нервному срыву или к психосоматическим расстройствам. Я — села писать свой текст.
- Важно понять, с кем ты хочешь разделить свою боль, кому ты можешь доверить свое состояние ранимости, кто способен тебя понять и поддержать хотя бы молчаливым присутствием. Я четко поняла — это мои близкие люди и коллеги, медицинские работники.
- По мере того, как я писала свою статью, мне становилось легче, ощущение бессилия стало трансформироваться в мощное желание поддержать и защитить тех своих коллег, которые сейчас на передовой, тех, которые еще туда не отправились и нуждаются в принятии взвешенного решения, и тех, кто, как и я, глубоко переживают за своих близких.
- Разум стал быстро работать в поисках ответа на вопрос: «А что я могу сейчас сделать?» Действие является исцеляющим выходом из состояния бессилия. В тексте появилось решение провести минуту молчания. Семья полностью меня поддержала.
Этот текст ушел в социальные сети, я выполнила свою задачу — вывела из состояния Жертвы себя и сделала все, что сейчас в моих силах, для поддержки своих коллег. Большего я не ждала.
И вдруг... Вчера мне написали, что этот мой пост прочли около 400 000 человек, многие коллеги присоединились ко мне! Господи, как же я рада, что люди услышали и поняли меня.
Мои коллеги-соматические врачи лечат руками, а психиатры и психотерапевты лечат словом. Слова и сопереживание могут нас объединить. Я ощутила величайшую силу и надежду на изменения существующего порядка вещей.
Мир меняют не революции, которые могут лишь разрушить то, что уже и так сгнило изнутри и привести на смену другую, но, как правило, такую же больную суть.
Мир меняют к лучшему, как говорит Далай Лама, любовь и сплоченные созидательные действия сильных людей.