Подробнее о творчестве Хартцфельдта
https://syg.ma/@mikhail-orlov/tsviet-tolko-u-krovi-bol-i-radosti-dona-kharttsfieldta-i
https://syg.ma/@mikhail-orlov/siniushnyi-ekzistientsializm-bol-i-radosti-dona-kharttsfieldta-2
«Трилогия Билла» это рисованная вполне себе #повесть о горемычной жизни и избавительной и долгожданной — не то смерти, не то вознесении в небеса и космос Билла — сверстника вынашившего и создававшего его 6 лет на четвертом десятке лет Хартцфельдта. С Биллом вдумчивый #зритель уже встречался — его мытарства начались в раннем ролике Дона «Шарик Билли» (1998). Здесь дошкольник и его товарищи безропотно воспринимают зверства таких милых и праздничных воздушных шариков. Здесь же я вижу #насилие у самой поверхности — она потеряло предметную привязку, но ушло вглубь не далеко. За тычками и лицемерием шариков естественно дорисовать руку родителя, как в детской раскраске «соедини точки линией». Здесь заметен излюбленный прием Дона: в его мире [эмоционально] окрашено только интенсивно неприятное — в данном случае сами шарики.
Что за жизнь прожил Билл за самые воспетые десятилетия юности? Известно мало — предполагается скука, упомянуто непрерывное ожидание смерти. Трехчастное действие подается на фоне чувства обреченности и склона к бездне, возражений, в общем, не предполагая. И Билл, выходит, был создан Доном для #страдания и мученической кончины — эта единственная его партия, все остальные теряются блекло на ее фоне.
Билл отчуждается от себя, своего тела (фигуры людей у Хартцфельдта вообще схематичны и имеют мало индивидуального, совсем не имеют мимики) и это носит довольно своеобразную форму. Я бы обозначил ее как нейроотчуждение (neuroalienation). Суть состоит в редукции личности самой себя к совокупности ощущений и воспоминаний (последние имеют очень большой вес) как процессов в мозге. Подчеркивается: слабом, тленном, бренном мозге, еще и всячески патологизированном. Мозге, занятом постоянной самодиагностикой, застревающем в рефлексии и рефлексии над рефлексией — с неизменным ударом по себе за дефект в качестве вывода. Получается своеобразный режим нервной деятельности. когда замкнутость такого рода и бедность внешних взаимодействий запирают его функционально: он не может менять себя и двигаться к новому.
#Мозг Билла/Билл потеряли возможность адаптироваться и пребывают в перегретом режиме, из которого способны выходить через запредельное торможения — надрывы, выгорания. Kак тут не вспомнить Федора Михайловича Достоевского, именно в «надрывах» утончившегося и считавшего их наивысшим проявлением жизни. Нужна ли такому человеку внешняя жизнь? Хочет ли он общаться и развиваться? Федор Михайлович: «В эти пять секунд я проживаю жизнь и за них отдам всю мою жизнь, потому что стоит». Так и Билл отходит от себя на рефлексивную дистанцию чтобы так же ошарашенно и пренебрежительно взглянуть на себя, как ранее смотрел на мертвых лошадей и пакет на вершине палки. Высучиваясь из себя, из своего тела и своего непосредственного чувственного опыта, он рассматривает свой мозг и процессы в нем как свою жизнь, применяя это и к окружающим. Стоит ли удивляться порицания этих окружающих и "…общество потребления".
Три части эпопеи Билла носят очень эмоционально нагруженные названия: «Все будет хорошо», «Я так горжусь тобой», «Это такой чудесный день» — это, несомненно, фразы, использование которые не диктуется только происходящим в роликах либо их подобранностью по принципу контраста. Это фразы, которые ожидают от родителя в качестве сигнала одобрения и поддержки. Их использование, как мне кажется, определяется психотерапевтичностью на фоне мучительной хаотичной реальности, и это намеченный радикальный выход. Все они озвучиваются в разных местах трилогии голосом Дона (который выступает здесь также как актер озвучания), и окружены при этом эмоционально контрастирующим отрезком нарратива.
Итак, три примерно соразмерные главы вместе длятся примерно час. Содержание в отношении сюжета и художественных приемов несколько различаются, хотя повествование выходит несомненно единое.