рассказ
Спустившись под гору, Рашид Нуриевич решил немного передохнуть. И хотя сердце работало ровно, без перебоев, он привычно нащупал в кармане флакончик изокета;. Все же молодцы те, кто придумал подобное лекарство. Раньше, помнится, крохотную таблетку нитроглицерина надо было под язык класть. Бывало, таблетки рассыпались. Падали на землю… Одной таблетки частенько не хватало. А сейчас, как ингалятор – брызнул под язык, и сердцу сразу легче. Куда бы не пошел – флакончик всегда с собой. Прихватить «моторчик» может в любой момент.
Рашид Нуриевич с ужасом вспоминал случай, когда в одну из оттепелей надел демисезонное пальто вместо зимнего, а флакончик переложить забыл. И на остановке его «прихватило»… Хорошо, что у одного мужчины оказался с собой валидол – пусть слабое утешение, но все-таки.
Он любил утро, любил возвращаться после ночной смены в пустую квартиру, когда жена была на работе.
По асфальту, где стаял снег, он смог себе позволить быструю ходьбу. Почти два квартала без остановки. У подъезда немного отдышался, и – вперед, по ступенькам. Уже два года Рашид Нуриевич не пользовался лифтом. Умеренные нагрузки – то, что надо.
Он считал, что только благодаря грамотному поведению ему удавалось избежать инфаркта. И как здорово, что супруга Полина полностью поддерживала его в этом. Чего греха таить, она у него красавица, моложе него на двадцать лет. Хочется, небось, чего-то в постели… Но что он может почти в шестьдесят, да еще со стабильной стенокардией второй степени?! От силы раз в месяц, и то, - под надежным «прикрытием» нитроглицерина. Так, - ни то, ни се…
Жена при этом проявляла чудеса такта и мудрости. В том, что ему удалось избежать инфаркта – бесспорно, и ее немалая заслуга.
Сняв в прихожей пальто и разувшись, Рашид Нуриевич достал расческу и решил подровнять перед зеркалом взлохмаченные шапкой виски. Пусть его никто не увидит, но привычка выглядеть «на ять» еще с суворовского училища давала о себе знать, держала в тонусе.
Нерасторопные с мороза пальцы расческу не удержали, она упала на палас. Пришлось нагибаться. Когда нагнулся, показалось, что под тумбочкой что-то блестит. Через минуту Рашид Нуриевич рассматривал в свете тусклого бра блестящую мужскую запонку. Сам он запонок не любил, и готов был поклясться, что эта вещь ему не принадлежит. Еще он готов был поклясться в том, что накануне самолично пылесосил под тумбочкой, и никаких запонок там не находил.
Сердцу в груди становилось все теснее и теснее. На лбу выступил пот, между лопаток словно кто плеснул раскаленного свинца. Раскрыв тумбочку, Рашид Нуриевич вытащил блокнот, авторучку, вырвал кое-как наискосок страничку и из последних сил нацарапал несколько слов.
В груди было горячо, как в паровозной топке. Вытащив из кармана флакон с лекарством, поднес его ко рту...
Больше он ничего не помнил.
* * * *
Пощечина едва не отправила доктора в нокаут. Левый глаз «занавесился» пеленой. Когда все рассеялось, Глеб разглядел вздрагивающие плечи Полины.
Выходит, она его поджидала в вестибюле за колонной, и со всего размаха «отоварила» так, что он не в состоянии унести. Она ждала его…
- Полин, ты? – удивился он вполне искренне, во всяком случае, ему так показалось. – Как это понимать? Ты что? Откуда ты здесь? Какими судьбами? Почему не дома?
- Вдовьими, Глеб, - всхлипывая, кое-как проговорила она. – Вдовьими судьбами я здесь! Ты убил... Вернее, мы с тобой... вместе... убили моего мужа... Я тоже ... хороша.
Он никогда не видел ее такой рыдающей. Казалось, еще немного, и она сползет по колонне на паркет и начнет кататься по полу в истерике.
- Бред! Ты несешь полный бред! Как, каким образом? – начал повышать он голос, теряясь в догадках, хотя интуитивно все уже понимал. – Как я мог убить… твоего мужа? Что ты говоришь?
- Вот что я говорю! – мотнув головой, она вытащила из кармана крохотный бумажный сверток, который развернулся у нее на ладони. Запонка! В нем была его запонка, которую он не досчитался на рукаве полчаса назад в раздевалке. – Рашид ее обнаружил... где-то на полу. Почему ты так неосторожно одевался, Глеб?! А я не заметила, ушла на работу. Теперь уже ничего не исправишь.
Кое-как прочитав на бумажке «Полина, это...», он отвернулся, обхватил голову руками. Значит, Зарипов – тот самый рогоносец, увидел запонку на одном из рукавов Глеба, когда тот измерял у него давление. А на другом рукаве ее не было! Ночью, когда в суматохе одевался в квартире любовницы, на такую мелочь, как отсутствие запонки, Глеб не обратил внимания! Приходилось очень спешить! Он вдруг поймал себя на том, что не слышит, о чем говорит Полина.
- …соседка услышала, как он упал в прихожей. Не дозвонилась, вызвала «скорую». Дверь вскрыли, а он без сознания почти. Господи!... Господи…
Что он мог ей ответить? Сидел на небольшом диванчике и слушал.
Сидел и слушал.