Ну, а на базе меня взяли под арест. Продержали двое суток в камере и отправили в Москву. А уже в родной столице полгода в одиночке продержали. Сначала, как положено, допросы. И не простые, а карусель. Для тех, кто не знает, поясню. Карусель это когда дознаватели или следователи (это кому как больше нравится) меняются без перерыва. А ты сидишь, а по большей части стоишь, и отвечаешь на одни и те же вопросы. Я продержался чуть более двух суток. Потом очнулся только в камере. Сколько я проспал узнал много позже. Сказали, что 36 часов. Потом был полиграф с применением спецпрепаратов.
И опять ничего у них не вышло. Все хотели, чтобы я сначала признался в измене, потом в присвоении денег. Хера там! С полиграфом вообще вышел облом. Нас на спецкурсе 4 года готовили к полиграфу и проверяли реакцию на спецпрепараты типа СП-26, СП-37, СП- 108 и т.д. В народе прозываемые "сыворотка правды" или "болтунчик". Но ни хрена не вышло. На СП у меня редкая реакция оказалась. Я сначала ржу как нервнобольной, а потом засыпаю так, что хоть из пушки пали. Сон длится пять часов, а просыпаюсь я с такой головной болью, что даже имя свое вспомнить не могу. Так что следаки из контрразведки обломались по полной. Ну, а потом сидел по расписанию. В восемь утра завтрак, в 13 часов обед и в семь вечера ужин. С 11-ти до полудня прогулка каждый день независимо от погоды. И так полгода.
Но однажды все пошло не как всегда. Раскрылась дверь, и бодрый голос приказал "с вещами на выход". Да какие у меня вещи-то? Даже ни одной блохи не завелось. В душ водили раз в три дня. Выхожу, эдак, я в глухом недоумении, утыкаюсь носом в стенку, жду, пока не закроют дверь в камеру. Стоп! Закроют? Их двое. Ага, прапор, тот же, что и всегда. А вот и второй. Капитан! Ой, Сашка, плохая примета.
Прапор впереди, капитан сзади справа. И все за кобуру держится. Выходим во двор, сразу меня пихают в машину. УАЗ батон! А эмки не нашлось что-ли?! Капитан с меня глаз не сводит. Ладно, если окон нет, можно и в гляделки поиграть. А то я страсть как соскучился по человеческим глазам. Едем примерно полчаса. Останавливаемся. Дверь открывается.
- Товарищ майор, задержанный Белов доставлен.
И уже мне.
- Выйти, лицом к машине, по сторонам не смотреть, не говорить, смотреть только под ноги.
Краем глаза замечаю, что майор что-то пишет в протянутой капитаном папке. Затем следует команда "кругом". Топаем до стены серого здания, в котором видна такая же серая дверь. Опять вертухай на входе. Хм, а форма-то наша. Всё страньше и страньше. Идём длинным коридором, оканчивающимся лестницей вниз. 16 ступеней, поворот, ещё 16, поворот, коридор. И двери, двери. Только другие. Больше и толще. Да где это я?! Команда "лицом к стене", грохот открываемой двери. Команда "заходим", "лицом к стене". Грохот двери и все. Тишина. Оглядываюсь. Такая же камера, только больше раза в два. Койка в углу только одна. Ого! Расширение жилплощади?! Ну хоть что-то хорошее. Жаль соседей нет. Ни выпить, ни поговорить. Э-хе-хе. Эй, а кстати. А меня в Лефортово даже завтраком не покормили. За время проведенное на этом закрытом курорте, мой растущий организм и жаждущая приключений пятая точка так привыкли к вниманию персонала, что внутри проснулся жадный и голодный дракон, который мог сейчас даже съесть перловку на воде без соли. Пока я размышлял над этой проблемой, открылось окошко в двери и густой бас произнес:
- Обед. На принятие пищи 15 минут.
Да какой 15! Я умял всё за секунды! А ведь было что уминать. Щи с мясом целый тазик, на второе две здоровенных котлеты с картофельным пюре. А компот был просто чудо кулинарного искусства! Наелся так, что дышать стало трудно. И только я решил слегка вздремнуть, как загремела дверь моей камеры. Опять команда "на выход", "руки за спину, лицом к стене".
Вот же фашисты, ладно хоть накормили. Опять коридор, поворот. О-па! А коридор-то не простой. Слышал я о таком. Тут даже на потолке кафель. В голове как-то разом стало пусто. Эй, а как же суд, последнее слово. И хотелось бы последнее желание. Хотя нет, это не про нас. Но я бы выпил. Слышу за спиной шаги моего конвоира, его дыхание. Блин! Что это? Мне показался звук шуршания кобуры!
- Стоять! Лицом к стене! - звучит как выстрел команда.
Я тут же упираюсь лбом в стенку. По спине течет холодная струйка пота. Всё. Вот сейчас…Да что же ты ждёшь, гад?! Скашиваю глаза и замечаю, что конвоир в звании аж целого подполковника смотрит куда-то вверх и в бок. Проследив за его взглядом, я с удивлением замечаю электронное окошко в стене с убывающими цифрами. Три, два, один, ноль…Это что, какая-то новинки в сфере казни в СССР? Раздавшийся почти рядом странный звук заставил меня подпрыгнуть на месте. Подполковник посмотрел на меня недоуменно.
- Заходим, - спокойно сказал он, глядя мне в глаза.
Лифт! Это просто лифт! И едем мы вверх. Двери открылись небольшой коридор. Дверь напротив открылась в огромный кабинет. Прямо на меня с портрета смотрел Горбачев.
- Белов доставлен, - раздался в тишине голос подполковника.
Откуда-то справа от портрета генсека вынырнул человек в очках. Я смотрел на этого так знакомого мне человека и не мог поверить, что это мне не снится. Но даже во сне надо соблюдать субординацию.
- Здравия желаю, товарищ председатель Комитета Государственной Безопасности Союза Советских Социалистических Республик! - быстро отчеканил я, глядя в глаза Самому.
Сзади хмыкнул подполковник.
- Ишь ты, - одобрительно кивнул Михалыч. - Все такой же гусар и такой же нахал. А, Слава?
Сзади опять хмыкнул подполковник.
- Задание не выполнил, а хорохорится, - продолжил председатель. - И никакие гэбистские застенки его не сломили.
Сзади уже не хмыкнул, а хрюкнул всё тот же.
- Что смотришь гордо?! - уже гремел голос председателя. - Где деньги, я тебя спрашиваю?! Отвечать!
- Никак нет! Так точно! - в тон ему проорал я.
Сзади опять послышалось хрюканье.
- Что? - недоуменно, но уже тише переспросил Михалыч.
- Никак нет! Задание выполнил! Масуд денег не получил, - сбавил тон и я. - Так точно! Не сломили.
Сзади слышалось уже не хрюканье, а какой-то мышиный писк. Что он там делает? Вон и у Михалыча брови стали какие-то странные.
- Так все. Иди сюда, сядь, - Виктор Михалыч приглашающе махнул рукой. - И кончай Ваньку валять, а то вон Слава сейчас окочурится у меня в кабинете, а мне потом отвечать.
И тут уж совсем неожиданно оба в голос заржали. Михалыч плюхнулся в свое кресло и снял очки, вытирая покрасневшее лицо платком, а подполковник Слава, обойдя меня на полусогнутых ногах от смеха, рухнул на стул у стены. Я присел на краешек стула возле длинного стола хозяина.
- Ладно, не буду тебя долго мытарить. Все твои слова подтвердились. И маршрут передвижения, и кучка пепла. Её выскребли до молекулы, привезли в столицу, проанализировали и взвесили. Всё точно. Двенадцать миллионов долларов США, - твердо проговорил Михалыч и уже мягче добавил. - Прежде чем сделать такое, думал о том, что тебе будет за это?
Я вскочил.
- Так точно, думал. Но там жизни бойцов оказались дороже этой бумаги.
Виктор Михалыч махнул рукой. Я сел. Хозяин немного посидел с задумчивым видом.
- Вот, Слава, не зря мы на фронте кровь проливали. Вот за таких, как он проливали. Чтобы они в трудную минуту выбрали не свою жизнь, а жизнь своих подчиненных.
Потом ещё помолчали немного. Вскоре на столе хозяина кабинета прозвучал вызов селектора.
- Принесли, Виктор Михайлович, - произнес голос из динамика.
- Заноси, - Михалыч встал.
В кабинет вошли два офицера. В руках у одного был новенький мундир. Виктор Михалыч повернулся ко мне.
- Товарищ старший лейтенант, поздравляю Вас с награждением Орденом Красной звезды за выполнение задания особой важности и сохранение личного состава.
Оба вошедших офицера подошли ко мне.
- Чего глазами хлопаешь? Переодевайся, а то, что люди подумают, увидев тебя в эдаком рубище, - приказал хозяин.
Я обалдело переводил взгляд с хозяина на Славу, потом на вошедших и обратно.
- Ладно, если стесняешься, мы отвернемся, - с улыбкой произнес Михалыч. - То-то, а то стоял тут да "никак нет" да "так точно", да ещё в глаза не по уставу смотрел.
И отвернулся, а подполковник Слава икнул и снова хрюкнул, уткнувшись лицом в ладони. Двое подручных мигом помогли мне переодеться в новый мундир.
- Эх, и правда гусар! - воскликнул председатель, повернувшись вновь ко мне.
- Не порядок, - впервые подал голос подполковник Слава и кивнул на стол.
- Точно, не порядок, - утвердительно в тон ему добавил Михалыч и взял из рук одного из офицеров маленькую коробочку. - Давай, Слава.
Подполковник метнулся к шкафу и достал бутылку. Разлив напиток по стаканам, приглашающе махнул рукой. Хозяин кабинета открыл коробочку и бросил орден мне в стакан.
- Давай, старлей, за первый и не последний, - и, стукнув своим стаканом мой, махом опрокинул жидкость в себя.
Да уж, а коньяк был не плохой. Густой запах, терпкий вкус. Обжигающий напиток протек как бы сквозь меня, и по жилам потекла приятная истома. На дне стакана остался лежать мой первый орден. Такой красивый и такой дорогой.
- А ну, дай-ка, - проговорил Виктор Михалыч и достал со дна стакана "мою прелесть".
- Китель расстегни, - тихо подсказал подполковник Слава.
И Михалыч лично прикрутил мне Звезду. В голове шумело. Михалыч что-то говорил, но я его не слышал. "Хороший коньяк, - пронеслось у меня в голове. - Надо будет узнать марку."
- Разрешите обратиться с личной просьбой, товарищ председатель, - вставил я свой нежный юношеский голос в паузу речи хозяина.
- Давай, - Михалыч с интересом посмотрел на меня.
- С нами в группе при выполнении задания был старший сержант Саркисян. Рекомендую направить его для обучения в Высшую школу. Достойный боец, при выполнении задания проявил себя с лучшей стороны. Я говорил с ним, он готов продолжить служить Родине в наших рядах.
- Это не тот ли Саркисян, что письма мне писал пока Белов на курорте отдыхал? Про то, какой геройский у него командир. Про то, что его надо наградить самой высокой наградой.
Говоря это, хозяин кабинета смотрел мне в глаза.
- Он самый, - Слава широко улыбнулся.
- Ага, ну так тому и быть. Пиши рапорт мне лично, подпишу. И иди-ка ты, Белов с глаз долой. У тебя с завтрашнего дня очередной отпуск и зайди в финчасть, там путевки на всю твою команду на море.
- Есть идти с глаз долой в очередной отпуск, - отчеканил я и строевым потопал на выход.
А за спиной слышалось прерывистое дыхание Самого и тихое хрюканье подполковника Славы.