В мае 1988 тенор-саксофонист Сонни Роллинз вспоминает своих героев:
"Однажды дядя взял меня с собой в гости к своей подружке - у нее было море пластинок, в основном настоящих блюзовых маэстро, Лонни Джонсон, Биг Бой Крадап, Томми Маклинан. Иногда они оставляли меня там и я слушал пластинки. Был у них и Луис Джордан, своеобразный мостик между блюзом и джазом, - у его альт-саксофона был большой звук, мне очень нравилось.
Чуть позже я начал слушать оркестровую музыку и джаз по радио. Ходил в театр Аполло и слушал радиотрансляции оттуда, которые вели Нэт Кинг Коул и Бенни Картер. Тогда я впервые услышал Коулмена Хокинса - кажется это была Body And Soul.
Я знал его, потому что жил он прямо за углом. Он всегда был здорово одет и держался уверенно, хотя это и было маской. Он был не только моим музыкальном кумиром, но и ролевой моделью в целом. Помню поджидал его у дома с фотографией восемь на десять - он ее подписал, и я до сих пор храню эту фотографию.
Я был на одном из его последних концертов. У него судя по всему были проблемы с дыханием - он не играл того, что мы привыкли слышать от него. Но помню, что именно этот вечер произвел неизгладимое впечатление - он играл именно те, самые важные ноты,
Лестера я тоже видел довольно часто. Его силуэт, шляпа...Говорят его записи с бендом Бейси самые великие, однако мне нравится и его звук конца пятидесятых, легкий, воздушный, расслабленный и при этом такой экспрессивный."