У нас на Урале люди простые, к фальши не привыкшие. Если тяжело — так и говорим, без красивых оберток. Мы тут привыкли строить свое дело, врастая корнями в суровую землю, пахать и не жаловаться на каждую тучку. И, наверное, поэтому мне так дико было слышать то, что я услышал вчера.
Вчера вечером раздался звонок. На экране высветился британский номер. Это был Гарри.
Гарри — отличный мужик, коренной англичанин, владелец старого, пропитанного историей и запахом эля паба в одном из пригородов Лондона. Этот паб достался ему еще от деда. Три года назад Гарри приезжал к нам туристом, посмотреть на местные красоты, про которые он взахлеб смотрел видео на Ютубе. Мы сидели у меня, ели уральские пельмени, и он, раскрасневшийся и довольный жизнью, искренне, по-доброму хохотал над нашими разговорами о налогах, проверках и том, как тяжело у нас выживать малому бизнесу.
«Вы, русские, всё усложняете! — добродушно басил он тогда, похлопывая меня по плечу. — Посмотри на Европу: у нас всё для людей, стабильность, джентльменские правила игры. Главное — улыбаться клиенту, и система тебя защитит!»
Тогда я слушал его и по-доброму завидовал. Европа же, вековые устои, уважение к частной собственности.
Но вчера я услышал голос не вальяжного европейского буржуа. Это был голос надломленного, смертельно уставшего человека. И знаете, в его словах была такая неподдельная, отчаянная человеческая боль, что у меня самого защемило сердце.
— Я закрываюсь, дружище, — тихо и глухо сказал Гарри. И после этого короткого признания его просто прорвало.
Он рассказывал вещи, от которых волосы встают дыбом. Его некогда уютный пригород, где все друг друга знали, превратился в место, где после захода солнца люди боятся лишний раз выйти на улицу. Мигрантов столько, что старые порядки рухнули. Постоянные стычки, напряжение, а полиция просто отводит глаза в сторону.
«Кому нужен мой паб, если моя собственная жена боится дойти до аптеки вечером? — с горечью говорил он. — Клиентов просто сдуло. А государство… Оно нас добивает».
Гарри рассказывал, как малый бизнес обдирают бешеными, неадекватными налогами. Счета за электричество и отопление такие, словно он содержит не семейный бар, а металлургический завод. Государство просто выжимает из них последние соки, чтобы заткнуть дыры в бюджете. По его словам, если пройтись по соседним городкам, можно увидеть страшную картину: целые улицы некогда процветающих лавок, пекарен и семейных кафе стоят мертвые. Двери и витрины наглухо заколочены дешевой фанерой. Бизнес вымирает.
И вот тут началось самое тяжелое. То, от чего Гарри, патриоту своей страны, было больнее всего.
«Понимаешь, — его голос дрожал от сдерживаемой ярости и бессилия, — вся эта наша знаменитая аристократичность оказалась гнилой картонкой. У нас тут бизнес дохнет, люди разоряются, а верхушка окончательно прогнила. Сплошная показуха и лицемерие!»
Гарри с отчаянием рассуждал о том, как они, простые европейцы, чувствуют себя пешками, которых бросили на произвол судьбы. Он говорил о том, что вся эта западная коалиция трещит по швам.
«Мы же видим, что Штаты нас просто сливают! — в сердцах кричал он в трубку. — У них сейчас свои проблемы, Иран на повестке. Ходят слухи, что они вообще могут плюнуть на Европу, сократить войска в НАТО и оставить нас самих расхлебывать этот хаос. А наши клоуны в дорогих пиджаках делают вид, что всё идет по плану».
И самое горькое, что он сказал, касалось Украины. В устах Гарри это звучало не как политика, а как осознание глобального обмана, из-за которого он теряет всё.
«Нам из каждого телевизора кричат про поддержку Киева. Заставляют нас затягивать пояса ради них. А по факту? Да никому там эта Украина не нужна! Это всё вранье, понимаешь? Пока американцы отвернулись, наши бюрократы в ЕС даже этот несчастный кредит Киеву согласовать не могли вовремя — переругались все из-за денег. Украина сейчас в слабейшей позиции, ее просто используют как ширму. Наши политики строят из себя великих спасителей, отмывают репутацию, пока мы тут заколачиваем свои жизни фанерой!»
Я слушал его и молчал. Что я мог ему ответить? Сказать «держись»? Это звучало бы как издевательство.
Завершив созвон, я долго смотрел в окно. И думал о том, как стремительно рушатся иллюзии во всем мире. Мы так долго считали, что где-то там существует идеальная система, где малый бизнес носят на руках. А этот «идеальный мир» сейчас задыхается от собственных двойных стандартов и оторванности от нужд простых людей.
Сами замечали, как сильно расходятся стереотипы о «прекрасном Западе» с реальностью? Делитесь в комментариях, эта тема определенно стоит обсуждения.