Где-то в дальнем краю ветер стелет ковыль, И шумит величавое море. Ты идешь налегке и дорожная пыль, Всколыхнувшись, уляжется вскоре. Напевая мотивчик, знакомый такой, Хмуришь брови, припомнить пытаясь. Но стирается память соленой волной, С бесконечною синью сливаясь. Всё что сердцу так дорого, рядом теперь. Степи, Каспий и горные реки. Не защемит в груди от тоски и потерь. Бриз покоя укутал навеки. Присмотрись, на опушке виднеется дом, Сад трепещет листвой, ожидая. У открытых ворот в светлом платье льняном, Твоя мама стоит молодая. Где-то в дальнем краю пряно пахнет полынь, И шумит бирюзовое море. Унесётся из сердца холодная стынь, Смоют волны безбрежное горе.
Где-то в дальнем краю ветер стелет ковыль,
И шумит величавое море.
Ты идешь налегке и дорожная пыль,
Всколыхнувшись, уляжется вскоре.
Напевая мотивчик, знакомый такой,
Хмуришь брови, припомнить пытаясь.
Но стирается память соленой волной,
С бесконечною синью сливаясь.
Всё что сердцу так дорого, рядом теперь.
Степи, Каспий и горные реки.
Не защемит в груди от тоски и потерь.
Бриз покоя укутал навеки.
Присмотрись, на опушке виднеется дом,
Сад трепещет листвой, ожидая.
У открытых ворот в светлом платье льняном,
Твоя мама стоит молодая.
Где-то в дальнем краю пряно пахнет полынь,
И шумит бирюзовое море.
Унесётся из сердца холодная стынь,
Смоют волны безбрежное горе.
