В конце июня Федор решил начать делать саман для дома. Погода установилась жаркая и сухая, как раз такая, что нужна для этого дела. Несколько вечеров он вместе с пришедшим после войны Игнатом, Васькой, Юркой, Григорием рыли яму за огородом, потом засыпали в нее глину, привезенную на телеге из глинища – места у речки, где брали глину для хозяйства с незапамятных времен, и смешанную с соломой и песком, заливали водой, несколько раз привезя ее с речки в бочке на колесах. На следующий день в яму завели лошадь и стали месить глину, водя лошадь по кругу. Ребятишки залезали в яму, почти по пояс в глине тоже «месили», несмотря на угрозы матерей выпороть.
Федор нашел в сарае деревянные формы для самана, и до самой ночи они лепили кирпичи, укладывая их рядами на траве. «Только бы не было дождя», - думалось Федору. У него было необыкновенное настроение: он начинал строить свой дом, это было здорово, и это было страшно. Каким он получится? Какой будет жизнь в нем? Так, наверное, начинал строить свой дом его отец.
Федор уже представлял, каким он будет. Вместе с Шурой они решили, что в нем будет две большие комнаты и одна поменьше – когда сын женится, в ней будут жить они с Шурой, старенькие. В этом месте они фыркнули от смеха: они не будут старенькие, они всегда будут молодыми!
- А если у нас еще будут дети? – спросила Александра. – Тогда две комнаты будет мало.
- Так ведь их будет три, - отвечал Федор. - А если станет тесно – достроим еще!
- Главное – чтоб не было войны! - проговорила Шура.
- Не будет! – уверенно ответил Федор. - Мы им так наваляли, что никто больше не сунется!
- Дай Бог!
- Ну вот, комсомолка к Богу обращается, - улыбнулся Федор, обнимая жену.
К концу дня Федор еле двигался. Нога, вроде бы почти переставшая сильно болеть, с новой силой дала о себе знать. Александра приготовила под навесом ведро горячей воды, полотенце, чистое белье. Когда Федор вошел под навес, Александра, взглянув в его лицо, воскликнула:
- Федя, ты на себя не похож! Ты очень устал?
- Есть немного, - тихо ответил он и, шагнув к ней, поморщился.
- Что, нога? – озабоченно спросила Александра.
- Да вот, - словно извиняясь, проговорил Федор. - Я думал, что скоро совсем заживет...
- Ты сегодня перетрудился, нельзя же так, - поливая его из ковша, говорила Александра.
- Это ведь наш дом, - говорил Федор, - и кто должен его строить, если не я?
Наутро он не смог встать с кровати. Александра сказала матери, та всполошилась:
- У него ранение серьезное было. Еле спасли ногу. Там в справке написано, я не могу выговорить это. Надо к врачу, - Матрена плакала. - И дался вам этот дом! Как будто нельзя было жить в этом.
- Федя очень хочет свой, - проговорила Александра.
- Хочет! А ты б взяла, да и отговорила! Хоть подождали бы, пока Жорик подрастет!
Александра молчала. Она чувствовала и свою вину перед Федором. Действительно, можно было и подождать хотя бы год. Подрос бы малыш, а главное – зажила бы рана Федора. После ранения прошло уже больше года, но, видимо, нужно еще время.
Александра вошла в комнату, где лежал муж.
- Как ты? – она поправила подушку.
- Все будет хорошо, - проговорил он, беря ее за руку. – Я полежу немного и встану.
-Нет-нет, - всполошилась Александра, - лежи. Теперь саман должен высохнуть, потом будем его переворачивать.
- Так ведь не весь сделан. Того, что мы сделали, на дом не хватит...
- Придут вечером Игнат с Гришкой, да и я помогу, я ведь все умею, - убеждала мужа Александра.
- Ты будешь наводить порядок в нем, а построить – мужское дело, - настаивал Федор.
- Хорошо, хорошо, ты пока лежи, я принесу тебе завтрак.
Вечером он не встал, поднялась температура. Пришедшие Игнат с Григорием зашли в комнату, где лежал Федор.
- Ну, чего разлегся? – громко сказал Григорий, - пора вставать, работать, пока тепло и сухо.
- Да я и сам не хочу лежать, но вот нога эта сволочная...- он стукнул по одеялу рукой.
- Ладно, лежи, - Игнат похлопал Федора по плечу. – пойдем мы, надо заканчивать.
Григорий покосился на кроватку, в которой посапывал малыш.
-Растет? - кивнул он в сторону кроватки.
-Растет, - сухо ответила Александра, не глядя на него.
Они вышли и пошли работать.
Александра на следующий день пришла к председателю.
- Матвей Петрович, надо Федю в больницу отвезти. Так Матвеевна сказала. Нужна машина.
- Где ж я тебе сейчас машину найду? Ты ж знаешь – она у нас одна, сейчас на ремонте – надо к уборочной поставить ее. Могу выделить свою линейку, семь километров как-нибудь доедете. И конюха командирую, чтоб отвез вас, - пообещал председатель. – А что, совсем плох Федор?
- Да нет, но надо к хирургу.
- Ладно, завтра к утру будьте готовы.
Утром ко двору подъехала председательская линейка, запряженная двумя лошадьми. Матрена вынесла одеяло, постелила на сено, положила подушку. Вместе с конюхом Александра вынесли Федора, уложили на одеяло.
- Я поеду с ним, мама, - сказала Александра.
- А Жорик? Его с кем ты оставляешь?
Александра подумала.
- Я его возьму с собой. Тут всего семь километров, - засуетилась она, заворачивая сына в одеяльце, - и погода хорошая.
Она уселась с сыном на руках рядом с мужем, и они поехали.
Утро было теплое, день обещал быть жарким. Линейка покачивалась на рессорах по проселочной дороге, Федор едва сдерживался от боли.
- Шура, тебе надо было оставаться дома с Жориком, - проговорил он.
- Как я могла отправить тебя одного? – Александра поправила одной рукой подушку под головой мужа.
- Положи его рядом, - попросил Федор, - руки, небось, устали?
Через час с небольшим они были уже у районной больницы. Александра вошла в приемный покой, и вскоре два санитара с носилками уже несли Федора к врачу.
Осмотрев его, доктор, седой, пожилой мужчина в толстых очках, сказал:
- Его надо оставлять здесь. Может быть, понадобится операция.
Александра молчала. Она думала, что мужа осмотрят, назначат лекарства и отпустят домой.
- А нельзя ему домой? Я все буду делать, как вы скажете.
- И операцию сама сделаешь? – грубовато ответил доктор. – Заездили мужика, небось? Вот и обострилась рана. Кость – это тебе не шутки, можно и без ноги остаться.
- Как же без ноги, доктор? – подал голос Федор. – На фронте смогли спасти ногу, а тут, что ж, не сможете? Мне нельзя без ноги!
- А кому можно?- доктор закончил писать бумагу, подал ее Александре.
- Вот, санитары отнесут его в хирургию, передашь там.