Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11
После занятий встревоженная Валюшка отыскала Василия. Растерянно сообщила:
- Ко мне отец приезжает… в эти выходные.
И окончательно растерялась, когда Василёк с улыбкой сказал:
- И мой тоже… собирается…
Валя прижала к щекам ладошки:
- Ой, Вась, что же будет?.. Ой, Вась… отец сразу увидит… догадается, что мы… что у нас уже… всё случилось… А мы же обещали ему, что… только после свадьбы… – последние слова Валюшка прошептала еле слышно.
Василий обнял Валюшку. Да разве ж он даст её в обиду – отцу ли, другому кому… А она с беспокойством продолжала говорить:
- А вдруг они встретятся? Отец и… и… Морозов?..
Василий улыбнулся:
- Конечно, встретятся. Надо же и им… когда-то всё узнать.
- Ой, Вась… страшно как… – Валюшка притихла.
- Разберутся. Сослуживцы всё-таки. – Василёк стал очень серьёзным, даже строгим. Нахмурил озабоченно брови: – Ты вот что. Завтра после занятий идём в ЗАГС. Я договорился – нас зарегистрируют. Взводному спасибо, – улыбнулся: – Быстро понял и помог, у него жена в отделе регистрации работает.
У Валюшки подкосились ноги… Завтра… в ЗАГС!..
- Всё остальное – потом. Отметим потом, после моего выпускного. Сейчас нам надо расписаться. Я поговорю с твоим взводным, чтобы отпустил.
Валюшка испуганно хлопала чёрными ресницами. А очень серьёзный её синеглазый мальчишка строго объяснял:
- Ты жена моя. Надо, как положено.
… А встретились они, бывшие капитан Морозов и лейтенант Москвин, прямо у училища, у входа на КПП. Первым оглянулся генерал. Встретил внимательный взгляд полковника. Обнялись – будто не было между ними той драки, не было прожитых лет… боли и тайн. Морозов сказал:
- Идём ко мне. У меня тут… квартира отцовская.
Говорили сразу обо всём, сбивчиво, но понимали каждое слово, даже недосказанное:
- Я проверял информацию… не раз. Ответ был однозначный: лейтенант Москвин погиб… во время того налёта…
- Мы с Катенькой знали, что ты погиб…
Пили, не закусывая. Не пьянели. Оба не решались заговорить… о главном. О том, что их связывало навеки. О том, что их прошлое окажется страшной, непереносимой болью для их детей. Морозов был уверен: девочка, которую так любит его Василий – дочка Валентины Ерёминой и лейтенанта Москвина… Ну, а о том, что Василий – сын Москвина… кому ж было знать, как не ему, генералу Морозову… А Москвин хорошо знал, что его Валюшка, его любимая черноглазая девочка – дочка капитана Морозова…Выходит, сестра… сестра, а не невеста, курсанта Морозова…
Москвин заговорил первый:
- Андрей… Сын твой, и… дочь… тоже твоя… – ладонью закрыл глаза. – И нельзя им…
Морозов потряс головой. Достал из кармана чёрно-белую фотографию:
- Для тебя вёз. Смотри.
На фотографии – Катенька и маленький Василёк…
- А теперь – сюда смотри, полковник! – положил рядом фотографию Василия… Курсанта Морозова. – Горько, с неизбывной болью усмехнулся: – Сравнил?.. – Прошептал: – Вылитая… вылитая же Катерина…
Москвин ошеломлённо смотрел на Морозова.
- В госпиталь… в Бенгази его привезли… когда выяснилось, что он один… остался…
Мир замелькал в глазах Москвина с невозможной скоростью.
Уточняли же, проверяли… списки заживо сгоревших тогда… Москвин на полгода задержался в Триполи – неизвестно, на что надеясь… Сейчас мир продолжал кружиться, нестись куда-то с неземной скоростью. Мальчишка-курсант представился ему: сержант Василий Морозов…Мальчишка-курсант с васильковыми глазами…
Но как можно было поверить в то, что перед ним – Катенькины глаза!!! Поверить, не заглушить возникшее чувство – что он смотрит в Катенькины глаза! Да разве же такое бывает – такое… воскресение!!! Можно ли было позволить себе представить такое небывалое счастье! Да не бывает же такого… Ведь… заживо сгорели… Можно ли было ему, боевому офицеру, надеяться на чудо?!.. Каким невероятным усилием воли он душил в глубине своего сердца молниеносные всполохи чувств!.. Да разве же такое бывает!!! Василёк! Сынок синеглазый… Жив?!
А Морозов рассказывал:
- Он, кроха, всё время плакал в госпитале… ему же ещё и двух лет не было… а меня увидел – прижался, притих… Вспомнил, видно, обрадовался, как родному. – Зашептал: – И что же мне… Как было бросить его? Он один остался… и у меня – никого…
Москвин, не слыша своего голоса, говорил:
- Дочь у тебя… Твоя дочка. И Валентины Ерёминой.
Генерал взял его за рубаху на груди, приблизил к себе, головой покачал:
- Ты, полковник… с этим не… Это… – Ударил кулаком по столу, уронил голову. Плечи затряслись. – Ну, что ты несёшь?! Жалеешь меня?! Сейчас … сейчас про дочку придумал? Утешить захотел… А потом я как буду… как жить буду… – Выматерился: – С твоей жалостью?!
Москвин приподнялся, тоже со всей силой грохнул по столу, заговорил сквозь зубы:
- Того… того, от чего дети рождаются, у нас с Валентиной не было. Не было, капитан… генерал-майор. Дочка твоя… Ждали, что ты найдёшься. А когда сообщили, что самолёт твой взорвался… И тогда всё-таки ждали… Потом… Девчушку… Катенька решила, меня уговорила – удочерим. Раз – ни Валентины, ни тебя…
Морозов тяжело кивнул:
- Наливай…
Наливали. Пили. Вспоминали. Плакали – скупо, по-мужски, вытирали слёзы рукавами форменных рубах… Переспрашивали. Повторяли одно и то же, а слушали всякий раз как впервые – совершенно ошеломлённо… Потом говорили одновременно. Слушая и не слушая друг друга, временами слышали только себя, свои воспоминания… Как дети росли… Валюшка… Василёк.
- В Суворовском учился… уже тогда был лучшим…
Морозов вдруг приблизил лицо к полковнику:
- И ты… ты хочешь забрать у меня сына… Василька… – Шептал со страшным отчаянием: – А он мой… мой… Он стал похож на меня – во всём… Да, кровь!.. Кровь… Знаю!!! Но он мой!!! Сын… единственный! И ты… хочешь… забрать… Махнул рукой: – Наливай, что сидишь…
- Дочка твоя… А сын – мой. – Вытер рукавом покатившиеся градом слёзы: – И дочка… Валюшка, родная моя… моя!!! И пусть… – Москвин глубоко вздохнул: – Пусть любят… любят друг друга… Знаешь, как они… любят друг друга?! Нам и не снилось… И не брат он ей. И она – не сестра… И свела… свела судьба их… для любви… В одно училище поступили – ты подумай!.. Когда впервые… впервые приехал он к ней… к нам домой… У меня сердце тогда оборвалось… Катенька… глаза… Но разве такое бывает?! Сердце сжимал в кулак: не бывает… Потом узнал о тебе. Сын, думал, твой… И Иркин… Брат, значит, Валюшкин… Оно ж и Ирка… тоже глазастая – помнишь?! И светлая…
Покачал головой в изумлении:
- А ведь… наши пути… развела судьба… совсем рядом… Рядом были… а не пересеклись. И как… и что было ворошить… Зачем?!
С Валюшкой понятно. Тому, кто знал её мать… Валю Ерёмину, ливийскую лётчицу, Валюшкино смуглое личико, тёмно-карие глаза с неповторимым разрезом однозначно, бесспорно говорили, чья она дочь. А Василёк?.. Да у нас же – пол-России таких синеглазых мам и сыночков!.. И приходилось полковнику Москвину сжимать сердце в кулак, не давать ему… чувствовать, что курсант Василий Морозов… и их с Катенькой синеглазый сынок… И всё же не выдержал тогда Москвин. Можно было просто сойти с ума от сомнений… Попросил знакомого майора узнать о Морозове…
…Василий с Валюшей долго ходили по липовой аллее. Молчали. Прислушивались к простой и строгой радости, что вчера так уверенно вошла в их жизнь: муж… жена… Василий и Валентина Морозовы. С замиранием сердца ждали… отцов. Потом Василёк догадался:
- Отец, скорее всего, остановился в дедушкиной квартире. Поедем туда.
Валюшка испугалась, хотела что-то сказать, но Василий так строго посмотрел на неё, что она промолчала.
В квартире – не продохнуть от сигаретного дыма и запаха коньяка, водки, ещё чего-то, что сопутствует долгой, непрерывной пьянке. Генерал-майор и полковник, крепко обнявшись, беспробудно спали прямо за столом. Василий улыбнулся:
- Ну, вот… а ты боялась их встречи… А встреча, видишь… состоялась. Причём – на высшем уровне.
Валюшка вздохнула, кивнула на стол, засучила рукава форменной рубашки:
- Давай…
Перемыли посуду, убрали батарею бутылок, проветрили квартиру. Генерал с полковником не просыпались. Валюшка с Васильком сидели в одном кресле. Склонились – голова к голове, задремали. Потом Василёк взял Валю на руки, понёс в спальню. Валюша вздохнула, положила его ладонь себе под щеку. А Василий, боясь её потревожить, сдерживал свою поднимающуюся плоть. И Валюшка окончательно проснулась, чувствуя его желание, чувствуя, что мальчишка её… Василёк… хочет её глубины… Ей тоже – очень-очень! – хотелось, как и тогда, первый их раз, сладко покачиваться в таких тёплых волнах – от его медленных, сильных и… ой, каких нежных-нежных толчков… И они радовались, что умеют дать друг другу эту ни с чем не сравнимую нежность, без которой, оказывается, нельзя жить… И – мальчишка и девчонка!.. Мальчишка и девчонка, у которых всё это происходит всего второй раз в жизни, – играли с этой радостью, то робко манили её, то сдерживали, оттягивали мгновение, когда радость эта просто заполнит их, войдёт в них неповторимой сладостью. Оттягивали, чтобы она стала ещё больше, ещё сильнее, чувствительнее. И как ждала Валюшка его тихого вскрика! Она бы расплакалась, если бы он не вскрикнул от захлестнувшей его сладости. А теперь Валюша склонилась над ним, слушала его прерывистое дыхание, и целовала его – целовала всего, от вспотевшего лба до… до самого-самого… Ей непреодолимо хотелось так целовать его – за эту их ошеломительную радость. И он снова взлетал от её поцелуев, а потом тоже безудержно целовал её всю, а она стеснялась, пыталась сдержать его руки и губы, но мальчишка её синеглазый был очень сильный, и она должна просто быть покорной его смелым ласкам… И сон сморил их одновременно, в одну секунду…
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11