Две белые птицы вспорхнули с колен. Направо – одна, а другая – налево. Едва успевает пугливая тень За каждой из двух озорных королевен. И каждая – соло, и чист унисон, Стремительным веером пальчики-перья. И вот уже птицами кто-то спасён, Посажен жасмин и гречишник затеян. Но дело к закату – и ниже парят Усталые плечи, проворность роняя. И пальцы – не веер, и крылья – навряд, И птица какая-то слишком земная… Но им ли покоя? Чуть солнце встаёт, Две ранних голубки уже заметались, И снова готовы в дежурный полёт. Они бы поспали, да что им осталось?
Две белые птицы вспорхнули с колен.
Направо – одна, а другая – налево.
Едва успевает пугливая тень
За каждой из двух озорных королевен.
И каждая – соло, и чист унисон,
Стремительным веером пальчики-перья.
И вот уже птицами кто-то спасён,
Посажен жасмин и гречишник затеян.
Но дело к закату – и ниже парят
Усталые плечи, проворность роняя.
И пальцы – не веер, и крылья – навряд,
И птица какая-то слишком земная…
Но им ли покоя? Чуть солнце встаёт,
Две ранних голубки уже заметались,
И снова готовы в дежурный полёт.
Они бы поспали, да что им осталось?