Меня вырвала жизнь из эпохи другой, Где в пенсне, и в руках с неизменною книжкой, В кринолиновом платье с атласной каймой, Я гуляла в саду с черноглазым мальчишкой. Там, по тёмной воде небольшого пруда, Плыли утки, скользя в отражении неба, Мы, наверное, счастливы были тогда, Им бросая румяные корочки хлеба. Где теперь мы? Заброшены кем и куда? Год две тысячи дальний, тревожный, двадцатый… Утонуло в пруду, как дневная звезда, Моё прошлое - призрак безоблачной даты.
Меня вырвала жизнь из эпохи другой,
Где в пенсне, и в руках с неизменною книжкой,
В кринолиновом платье с атласной каймой,
Я гуляла в саду с черноглазым мальчишкой.
Там, по тёмной воде небольшого пруда,
Плыли утки, скользя в отражении неба,
Мы, наверное, счастливы были тогда,
Им бросая румяные корочки хлеба.
Где теперь мы? Заброшены кем и куда?
Год две тысячи дальний, тревожный, двадцатый…
Утонуло в пруду, как дневная звезда,
Моё прошлое - призрак безоблачной даты.