«Он хочет убить командира!»
Эта мысль заставила Клёна вздрогнуть. Если грек раньше доберётся до Майлза и успеет сделать, что задумал... Потеря командира — это катастрофа! Капитан Майлз самый опытный из них, имеет за плечами больше десятка вылетов на орбиту, побывал в самых разных внештатках. Да и по возрасту — Клёну он вообще годится в отцы. И он, кстати, всегда «защищал» Клёна, когда Юидис слишком уж расходился. Чокой — тот просто молчал, если что-то не по нему, да и когда по нему, тоже молчал. Командир же умел утихомирить, вовремя встать между — и одновремменно спаивал их группу в единое целое, а не просто орбитальный мусор.
Во всех спорах Майлз всегда вставал на сторону Клёна.
И вот теперь этот чокнутый Юидис пытается отыграться!
А что Чокой? Заодно с безумцем? Или с капитаном — против Клёна с греком?
Кошмар...
Он почувствовал себя в окружении. Считал их экипаж вполне крепким, даже не смотря на Юнидиса. А тут оказалось, что капитан, вопреки инструкциям и всей подготовке, разделил экипаж на «чужих» и «своих» — и притом явно ошибочно!
«А вдруг я один нормальный?» — обожгла льдом космоса мысль. Клён невольно достал из-за пазухи сварочник. Почувствовав в руке его холодную, тяжелую (даже в ослабленной гравитации) рукоять, он немного успокоился, смог думать.
В двадцать шесть, соглашаясь на долгосрочную вахту, он с радостью жертвовал годом жизни. В глубине души он не считал это жертвой. И хотя многие говорили, разумеется, за спиной, что в космос сегодня, когда никто уже не помнит наизусть имён космонавтов, как это было в первые годы освоения, рвутся только сумасшедшие, он был уверен в правильности выбора. Собирался вернуться на Землю взрослым мужчиной, идеалом мужчины — открывателя новых Земель, новых горизонтов, новых Солнц.
Мама, папа, Вера, оставшиеся на Земле, в Чебоксарах. Впервые за несколько дней он вспомнил о них. Оказывается, последние дни он вообще не знал ничего, кроме огромной полой баранки, летящей в космосе на высокой орбите.
«Выбрось это из головы», — раздался у него в голове по-хозяйски голос — чей, он не смог распознать.
Они сделали полный круг по станции — Грек постепенно приближался к салону. Клён следовал за ним. А Чокой за ним.
Оглянувшись, Клён успел заметить смуглое лицо Чокой, прежде чем тот спрятался за оборудованием. Ничего, пусть пока держится подальше.
Собравшись с мужеством, инженер осторожно выглянул из-за угла — он слышал характерный «чпок» герметичных вкладок. Значит, грек уже там. А командир?
Никого. Дверь салона ярко освещена белой лампой.
В центре двери имелся небольшой иллюминатор из особо прочного стекла, не запотевающего и не замерзающего и даже, похоже, не пылящегося. Но, увы, сквозь него, когда он заглянул, была видна лишь крохотная часть помещения, и она была пуста. Несомненно, там засада.
У него было несколько минут на то, чтобы всё обдумать.
Есть два варианта. Первый: он дожидается здесь и выясняет всё с Чокой. Но в таком случае двое из салона могут открыть дверь в самый неподходящий момент, и он окажется беззащитен. Второй: он врывается в салон прямо сейчас, пока компьютерщик далеко, блокирует за собой дверь, а дальше...
Вот дальше он не знал. И всё-таки он выбрал второй вариант: риск огромен, но хоть тылы прикрыты.
Клён крутанул ручку двери и бросил себя в салон одним движением. Оказавшись внутри, он нащупал за спиной ручку, потянул и перевёл задвижку в положение «блок». «Чпок».
И с опозданием понял, что времени на всё это потребовалось слишком много. Весь его план — безумие! Он даже не поднял сварочник! А теперь... времени нет.
Невидящим взглядом он смотрел, как приближается смерть. Но увидел перед собой лишь пустой салон.
Кресла, не прибранный стол с магнитным покрытием, видео, обзорный экран. Даже за кадками с повесившими листья фикусами и пахиподиумами никто не прячется.
Несколько секунд Клён переваривал это, успокаивал бешено стучащее сердце. Самое логичн в сложившейся ситуации: заблокировать другую дверь в салон, таким образом изолировавшись от других. Но противоположная дверь, он знал, запиралась только снаружи. Это сделано в целях безопасности. Он подплыл к двери и попробовал открыть. Так и есть, закрыто.
После этого Клён вернулся в центр помещения. Он «завис», как сказал бы Чокой. Абсолютно не представляя, что делать дальше. С одной стороны, его положение очень выгодно. Всего одна дверь, держать которую под контролем ничего не стоит. Окна закрыты. Шутка. Чувство юмора возвращалось неохотно. Дверь можно забаррикадировать, в условиях невесомости это не составит труда. Здесь есть еда и вода, воздуха сколько угодно. Пожалуй, он сможет продержаться несколько дней. С другой стороны, из салона нельзя управлять станцией, вообще ничего нельзя. Он прекратит быть инженером, станет пассажиром, даже больше — животным в контейнере в багажном отделении.
Клён нервно поёжился.
Внезапно, как гром среди ясного неба, ожила громкая связь:
—Клён. Клён. Ты слышишь? Это я — Чокой. Впусти меня, пожалуйста!
Клён быстро подплыл к двери, проверил запор. Затем заглянул в иллюминатор. Он увидел только глаз и часть скулы компьютерщика. Глаз, не мигая, глядел на него.