— Докладываю: в «Пятёрочке« и »Магните» полки забиты привычным товаром. Разве что меньше стало жёлтых ценников. Бродит полторы разочарованных пенсионерки. Они-то готовились к штурму, к свалке за брикет сливочного масла, к очередям как в Мавзолей к Ленину, к оторванным пуговицам. Эх, романтика! И вся-то наша жизнь есть борьба! Одна бабуля даже несколько недовольно докладывает по телефону, вероятно, подружке: «Народу никого... Всё есть. Лук вчера гнилой набрала, а сегодня отборный завезли». В голосе досада. Вот если бы ей последний лук достался, а другие остались с носом — так этот лук слаще мёда покажется. Кто жил в эпоху дефицита — знает это ни с чем не сравнимое ощущение, когда успел ухватить последнее под носом у соседа. Работники тащат огромные тележки с кульками с крупами, мукой и сахаром. Заполняют бреши, пробитые накануне буйными покупателями. — Читаю заголовки огромными буквами: «В Москве умерла первая жертва коронавируса!» И мелкими буковками: женщине было без чего-то 80, да