Когда-то вычитала такие слова и подивилась их верности: «Не бывает счастливой жизни – бывают только счастливые дни». Чем таких дней в нашей жизни больше, тем счастливее жизнь.
А бывают другие дни. Когда они наступают, то, кажется, счастья и вовсе не было. Потом проходит. Но – с трудом. Или не проходит. А Счастье виновато улыбается и разводит руками –я делаю все, что могу…
Такой день у меня был в минувшее воскресенье. Он и ДО воскресенья жил во мне, и до сих пор не прошел. Счастье не помогает…
Два года назад (в воскресенье – ровно два) не стало моей сестры. «Сгорела» за месяц от той напасти, о которой, вздыхая, говорят: «Ну откуда эта гадость берется»…Ее семья, да и мы все знали: чуда не произойдет. Только не знали, как сказать об этом маме. 90-летней маме, которая созванивалась со старшей своей дочерью (она в 60 км живет. Жила…) чуть не каждый день. Ездила к ней в гости. На неделю, на две. Та к ней – реже. Трое ее детей поздно женились-повыходили замуж. А потом, как горох, посыпались внуки. «Не могу приехать, мама, ты уж прости. То с одним сижу, то с другим.» «Что ты, что ты, родная, разве я не понимаю? Даст Бог, свидимся еще.»
А Бог не дал. Бог взял.
Из-за солидной разницы в возрасте никогда мы не были с ушедшей моей сестрой близки. Тому много причин: и упомянутая разница в возрасте, и то, что жили хоть и не очень далеко друг от друга, но и не рядом. Строгая, авторитарная, она мне скорее была мамой № 2. Так я ее про себя называла. Никогда не воспринимала меня, хохотушку, всерьез. Ругала за яркий макияж и короткие юбки. И что особенно задевало, сомневалась в моих успехах на педагогическом поприще. Ибо сама - педагог, преподаватель русского и литературы со всякими званиями и отличиями. Была... Я никак не привыкну к этому прошедшему времени...Я столько могла ей сказать - не сказала. Мы просто могли еще много лет БЫТЬ друг у друга. И пусть бы она была мне мамой №2. И ругала бы меня. А я бы не обижалась. И мы бы виделись чаще. И мы бы...
А теперь ее нет. И уже никогда не будет. А у меня в телефоне до сих пор ее номер.
Ее муж теперь по документам - "вдовец". А он не может в это поверить и разговаривает с ней как с живой. Он так же, как и я, не может ее отпустить. От его былой стати высокого, интеллигентного бывшего директора школы не осталось и следа. Это глубокий старик с потухшим взглядом, который оживляется, только услышав по ТВ голос президента Макрона. Потому что ему нравится его французский, на котором он сам великолепно говорит.
...Мы отнесли ей темно-красные розы. Вернувшись, накрыли на стол, для которого я приготовила то, что она любила. По дому бегали ее внуки. Мы говорили, говорили... Вспоминали. Два года прошло. Я понемногу начинаю понимать, что ее нет и больше не будет. Я только не понимаю, почему. И я не могу ее отпустить.
ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? Может быть, вы знаете, Антон Павлович?