Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Моряки-подводники часто рассказывали, что там, в глубине, у них – как в космосе. Акулина вспомнила свою сорвавшуюся звезду – той ночью, в лагере, она сверкнула ослепительным мгновением и исчезла в море. А Альтаир оставался на небе...
Акулина почувствовала чьё-то дыхание. На её плечи легли руки – конечно, его руки – она отличила бы их прикосновение из бесчисленного множества рук. Почувствовала... такой волнующий свадебный запах – вина... сигарет... сентябрьских цветов... ещё чего-то невероятно мужского... запах морской офицерской формы. А он почти неслышно касался губами её шеи, волос... Акулина знала, что дальше уже ничего не будет, поэтому очень робко понимала, что, может, имеет право на это счастье... на прикосновение его рук и губ.
Не поворачиваясь, она прошептала:
- А я... так и не смогла найти на небе... звезду Альтаир... Без тебя не смогла...
Сергей крепко обнимал её одной рукой. А другой показывал, как тогда... далёким летом:
- Созвездие Орла... Альтаир – ведущая звезда...
Акулина прошептала:
- Тем... кто... поверил... в созвездье Орла...
Сергей целовал её залитое слезами лицо. То кричал, то шептал её имя:
- Акуля... Акулина!!! Акулька... Акуленька!!!
Она счастливо слушала, как он говорит её имя. Он никогда её так не называл. Но сейчас она твёрдо знала, что он называл её так всегда – в своём сердце.
- Акуленька!.. Акулька!.. Акулиночка, Акуля!.. – за секунду такого не придумаешь...
- Акулиночка... ну что же делать?!.. Акуленька моя... Люблю... Люблю... – шептал, задыхаясь: – Как люблю тебя!.. Ну, что же делать с тем, что... когда ты родилась, я был уже взрослым пацаном, мне же одиннадцатый год шёл!.. Мы в разное время... на свет появились... разные пути у нас... ты же девочка... моя маленькая девочка... Акулька, Акулечка... Люблю... – капитан-лейтенант говорил бессвязно, совсем неубедительно – вдруг почувствовал, что очень пьян, выпил всё-таки много. Даже Алёха Гранин заметил, пробовал остановить… Жених не должен так много пить на своей свадьбе… А Сергей пил, не останавливаясь…
- И что? – Акулинины бровки изогнулись, ресницы удивлённо взметнулись: – И...что... что в разное время?..
-Акулиночка... прости меня... Ксюша... Ксения Витальевна... беременна...
И Акулина поняла, что просто надо шагнуть... Туда, вниз.
Куда сорвалась её такая яркая, самая красивая звезда... И там, в волнах, отражается их Альтаир... а Сергею надо идти вниз. Промелькнула тревожная мысль: как же он вернётся... туда, если ступеньки все рассыпались, ещё когда она поднималась сюда?.. Серёгин успел схватить её на руки. Крепко прижал к груди. Мелькнула мысль: если не успел бы схватить её, то и сам бы.. туда, вниз или вверх… Звёзды так стремительно кружились, что было непонятно, где верх, а где низ. Понятно было одно: вместе с ней… Она бы не была там… одна… Но уже через секунду Серёгин, трезвея с ошеломительной скоростью, осознал, что он – офицер, а на руках у него – девочка, красивая, маленькая девочка... которой надо жить и любить. Как всем девочкам. Как шёл вниз по ступенькам, которых почти не было – они исчезали на глазах, когда он с Акулиной на руках проходил по ним – Сергей потом не помнил. Внизу мичман Павлухин взял у него из рук дочку. А капитан-лейтенант Серёгин просто упал в траву. От выпитой за свадебным столом водки… коньяка… чего там ещё... Как увидел Акулькины глаза, когда встретились на набережной…
...После длительного похода мичману Павлухину полагался длительный отпуск – целых два месяца. И он увёз дочку в свою родную Сосновку – деревушку в Орловской глуши. Школа в деревушке была, мичман справедливо рассудил – какая разница, где Акулина будет получать свои двойки... Впрочем, в деревенской школе дела пошли гораздо лучше – сказывались Санины летние уроки. К тому же физику и математику в школе преподавал одноклассник Павлухина, Иван Калугин. У него как-то быстро получилось научить Акульку решать задачи. И это словно вернуло девчонку к жизни... Даже заулыбалась, загордилась, когда задачи стали получаться. А ещё здесь было удобно заниматься физподготовкой. Отец с дочерью решили, что Акулина станет офицером связи с подводной лодкой. А что – раз так лихо пошли дела с физикой. Отец стал мечтать, что дочка осуществит мечту его юности...
Здесь они впервые заговорили о матери. С облегчением вздохнули – это оказалось не так страшно. Отец много рассказывал, как они познакомились с мамой. Он был совсем юным матросиком, она – дочерью капитана первого ранга. Ну, для любви разве бывают преграды... Сбежали и поженились – едва исполнилось по восемнадцать.
- Ну, а зарабатывать на семью я сам решил, – улыбался отец. – Потому в мичманы пошёл. На офицера долго было учиться, а тут у нас ты родилась, – Павлухин ласково обнимал дочку. – А Светлана... мама училась в экономическом...
Акулина слушала, как отец – вдруг просто безудержно, откровенно! – рассказывает об их жизни. Чувствовал сердцем, что дочка повзрослела, был уверен – всё поймёт. Она обнимала отца, благодарная за его доверие. Но её сердце обрывалось: она понимала, что он и теперь всю их жизнь называет бесконечным счастьем... Не сдержалась, заплакала, когда отец – так доверчиво, совсем по-мальчишески – сказал:
- Я знаю... она вернётся...
Говорили о Сане. Отец осторожно сказал:
- Нам всем, подводникам... необходима любовь. Любовь – это для нас возвращение сюда, на берег, на землю. Нам надо знать, что дома нас любят и ждут. Жена, дети... Без любви тут не получится... и Сане будет нужна твоя любовь. А если её нет... – отец заглянул дочке в глаза, – то моряку и домой возвращаться... не хочется... из глубины...
Два месяца пролетели, пора было возвращаться в городок. Отец со скрытым беспокойством присматривался к Акулине. Но она была сдержана, ровна, казалось – спокойна.
Дома по-прежнему много занималась, готовилась к поступлению в военный институт.
...Ксюша настойчиво требовала, чтобы они с Сергеем уехали из этого городка. Её папа может посодействовать переводу Сергея в штаб флота. Ну, не сидеть же вечно в этом затерянном среди степи городке! И вообще... ждать по три месяца возвращения подводной лодки?.. А когда же жить?!
Этот поход был недолгим – всего тридцать суток. Отрабатывали глубоководное погружение, связь с другой подводной лодкой. Когда Серёгин вернулся домой, жена была в больнице. Он увидел полыхающие гневом глаза матери. Сердце оборвалось:
- Аборт?..
- Какой аборт! Довёл женщину... своей любовью к девчонке... маяком этим... Выкидыш у неё.
После выписки из больницы Ксюша собрала вещи и уехала из военного городка к родителям.
А капитан-лейтенант Серёгин запил. Жутко, беспробудно. Алёха Гранин уводил его после службы к себе домой – пытался спасти Серёгина от очередной попойки. Старался, чтобы никто, кроме него, не узнал об этом.
В тот вечер Серёгин дежурил в штабе. Дежурствам был рад – не надо было идти домой, в пустую квартиру. Достал коньяк. Пил одну за другой. Курил у открытого окна, смотрел на волны с отражающимися звёздами. Как открылась дверь – не слышал. А дыхание её услышал...Закрыл глаза. Не поворачивался. А она положила ему на погоны свои ладошки.
Потом Серёгин ошеломлённо смотрел, как она сбросила спортивный костюм. Стояла перед ним голенькая, маленькая... в распахнутых глазах – страх и отчаянная смелость – одновременно. У Сергея кружилась голова – не только от выпитого коньяка... Акуля... Акулиночка... какая же она красивая... Девочка, ребёнок... Он пошатнулся, подошёл к ней. Акулина прикрыла ладошками грудь, взмахнула ресницами и... от страха закрыла глаза... А Серёгин целовал её волосы.
- Акуленька... Акулина!.. Я же... девочку... вот такую, как ты... дочку... хотел... Ждал, думал... дочка родится... такая, как ты... назвал бы... Акулиной...
Взял с дивана плед, осторожно укутал Акулину. Глухо, вздрагивающим голосом сказал:
- Оденься...
И вышел...
Продолжение следует…