Мой клиент серьезно подошел к терапии. Он читал рекомендованную мной литературу. Стал вести дневник. Он заметил, что когда начал писать о своих переживаниях и чувствах, стал больше о них задумываться.
Почти на каждую встречу он приносил мне новые листки. Это были эссе на тему происходящих с ним изменений, экскурсы в прошлое, размышления.
Математический склад ума соединялся в нем с амбициозностью, с деловой хваткой. Уже в очень молодом возрасте, работая в инвестиционной компании, Василий начал входить в составы советов директоров приватизируемых предприятий. Он писал с мальчишеским пылом о том, как будучи совсем еше молодым, можно сказать юнцом, он вдруг получил возможность распоряжаться миллионами, влиять на судьбы людей и целых предприятий!
Способность получать удовольствие от профессиональной деятельности, воля к победе свидетельствовали об огромном потенциале моего клиента. Но не все виделось мне в столь радужных тонах. Растущую карьеру Василия все-таки нельзя было назвать ровной. Например, в глаза бросалось число мест работы. Василий часто менял их, иногда уходя всего лишь после нескольких месяцев с момента вступления в должность.
Почти в каждом случае на определенном этапе Василий начинал испытывать дискомфорт в общении с коллегами. Ключевым для Василия состоянием в работе становилось недовольство окружающими.
Перечитывая его записи, я то и дело встречала замечания: «шеф имел слабый характер», «менеджеры были неопытными неумехами», «мне завидовали», «поставщики были идиотами», «партнеры не понимали очевидных вещей» и т. д. Мир Василия отчетливо распадался на правых и виноватых.
Еще больше мое внимание привлекала одна особенность. Я заметила, что в рабочих отношениях Василий неизменно старался понравиться не только начальству, но и партнерам, коллегам и даже подчиненным.
Он четко отслеживал все положительные о себе отзывы, похвалы, награды. Он отмечал и не забывал свои заслуги, что само по себе было бы совершенно адекватным, если бы не одна существенная деталь. Высокую оценку себе Василий давал через третьих лиц: «Босс высоко ценил и выделял меня», «Я быстро зарекомендовал себя», «Мой уход стал бы для них трагедией», «Они признавали, что мои предложения всегда попадают в точку» и т. д. Василий знал, что его считают специалистом экстра-класса.
Он говорил мне об этом еще на самой первой встрече. Тогда это выглядело как открытость и отсутствие ложной скромности. Но теперь становилось понятным, что за этим фасадом скрывается неустойчивая самооценка.
Попадая в коллектив, он трудился на двух работах одновременно: исполнял обязанности финансиста и производил хорошее впечатление. Быстрый аналитический ум позволял Василию легко просчитывать реакцию окружающих на ту или иную ситуацию. Это давало ему возможность максимально точно подстраиваться под ожидания окружающих. Заигрываясь в эту увлекательную дипломатию, Василий, незаметно для себя, нередко шел вразрез собственным интересам. Иногда он «переигрывал» сам себя.
Желание быть «хорошим» вытесняло потребность чувствовать себя комфортно и свободно. Настоящие его чувства блокировались. Это приводило к подмене ценностей. Огромная внутренняя сила, мощный интеллект моего клиента все больше и больше работали на поддержание ложного «Я», на оправдание ожиданий значимых для него людей.
Василий был пунктуален. Он аккуратно распоряжался временем и обещаниями. Держался доброжелательно и просто. В деликатных вопросах не растрачивал силы на застенчивость, не зажимался, называл вещи своими именами. Общаться с ним мне было приятно. Однако, как ни парадоксально, по мере продвижения вперед именно это стало источником моей тревоги.
Это поведение резко контрастировало с высказываниями Василия в адрес героев его истории. Он постоянно обвинял. Что еще более удручало — он обвинял всех. Весь мир.
Нового босса он обвинял в преступном вероломстве, изгнанного старого босса называл хамелеоном, акционеров — ограниченными, некомпетентными людьми. Жену обвинял в том, что она живет с ним только потому, что ей так удобно. Мать — в том, что даже сейчас он не видит никакого смысла звонить ей и обращаться за поддержкой, ибо наперед знает, что она его не услышит и не поймет, так как всю жизнь думает только о себе.
В одну из наших встреч Василий вспомнил даже о том, как помогал в учебе двум своим одноклассникам, создав им в школе авторитеты отличников и гениев по математике.
— Я решал им контрольные! Все пользовались мною. А после извлечения пользы выбрасывали, как упаковку или обертку! — Василий даже перешел на повышенный тон.
Во время очередной обвинительной эскапады я даже стала сочувствовать упоминаемым им людям. Я подумала о том, что когда- то давно все они были с ним в хороших, возможно, даже в теплых отношениях. Несложно было предположить, что на начальном этапе общения многие из них, так же как и я, очаровывались его интеллигентностью, деликатностью, учтивостью. Василий с первых минут располагал к себе. Казалось, что этот человек все поймет правильно.
Могли ли его коллеги, друзья, его женщины (за которыми он, должно быть, некогда красиво ухаживал) представить себе, что впоследствии им суждено попасть под обстрел гневных обвинений? И чем в данном случае я лучше остального мира виноватых? Не исключено, что завтра психотерапевт также будет обвинен Василием с неменьшим запалом. Вполне возможно!
В какой момент он переключится на другую роль? Какая база лежит под этими обвинениями? Кто когда-то в детстве оставил на всю жизнь рану в душе моего клиента? В работе психотерапевта таким вещам уделяется особое внимание. Разгадать загадку необходимо прежде, чем клиент переключится в своих обвинениях на терапевта. А он попытается это сделать. И не потому, что я как-то обижу его, а для того чтобы сохранить константу в своем восприятии жизни: «Никому нельзя доверять. Ко мне хорошо относятся, пока я полезен». Такое утверждение он вывел для себя еше в детстве. И это прошло через всю его жизнь.
Использован фрагмент книги врача-психотерапевта, к. м. н Ольги Лукиной «Бизнес и/или свобода».