Рецензия # 2 в рамках работы в большом жюри премии Нацбест-2020
Книга напрягает уже своей обложкой. Тарковский в названии. Кокетливый подзаголовок "Неинтеллигентные рассказы". Негативные ожидания сбываются уже при чтении первого рассказа – "Конфетки", написанного от лица девятилетнего ребенка чудовищно фальшивым, сюсюкающим языком.
Вообще, книга состоит из двух циклов рассказов. Первый называется "Потому что мы подростки", и герои, соответственно, дети и подростки. Второй – "Между ужасом и кошмаром на острове Бенедикта", и в нем действуют, в основном, всевозможные маргиналы, живущие в районе Перми под названием "Пролетарка". Их похождения упакованы в крайне попсовую, обывательскую форму – как будто для аудитории федеральных телеканалов.
В принципе, и подростковая проза, и тексты о маргиналах могли бы меня заинтересовать. Сам вырос и до сих пор бываю на Рабочем поселке Могилева, который, в сущности, не так уж и отличается от Пролетарки. Но в этой книге не зацепило практически ничего.
Картонные, "сериальные" герои. Банальные, шаблонные, вторичные ситуации.
Вот два пацана сбежали из дома, отправились на кладбище, и один там провалился в выкопанную могилу.
Вот пацаны постарше залезли ограбить квартиру, но в дверь позвонили цыгане-попрошайки, и они, наложив в штаны, убежали.
Вот алкаши украли в аптеке ящик асептолина (не знаю, что это такое, но, судя по контексту, лекарство на спиртовой основе), побежали к блат-хате, по дороге собрав хвост из всех остальных алкашей района, но у подъезда поскользнулись на льду и все разбили.
А в рассказе, давшем название всему сборнику, главный герой-пэтэушник хочет стать умным, чтобы произвести впечатление на девушку, и узнает, что для этого надо ознакомиться с Тарковским. Сначала откровением для него становится, что Тарковских было два – Арсений и Андрей. А когда герой останавливается на режиссере, найти фильмы Тарковского оказывается проблемой: дело происходит еще в эпоху DVD. В итоге ему это удается. И результат: "Пошел смотреть. Потом еще смотрел. И еще. И еще. И еще. А вчера посмотрел последний фильм "Жертвоприношение". Пока смотрел, Элли замуж вышла и детей нарожала. Наебали, как Страшилу."
Вообще, ссылок к кино в рассказах много, и, чаще всего, они ни к селу ни к городу. Например, в уже упомянутом рассказе "Ящик асептолина" - "Воспаленное похмельем сознание рисовало картины из фильма Михаила Ромма".
Или вот, в рассказе "Бориска над Камой" маргинал-рассказчик выдает:
"Ну, или рефлексия, эмпатия и переживания снимаются в фильме Пазолини "Сало, или 120 дней Содома" в главных ролях".
Иначе как авторскими понтами объяснить это я не могу. Как и стиль большинства текстов:
"Двадцатитрехлетним мужчинам свойственно страдать по смыслу".
"Алексей шел по улице с желанием на остром лице кого-нибудь очеловечить".
"Сентябрь. Березы поникли. Я бы тоже поник, но я не береза".
"На этот раз в глазах девушки царила жалость".
Без комментариев.
Отдельно – об использовании ненормативной лексики. В рассказах ее достаточно много. С одной стороны, диалоги людей из маргинальной среды без мата представить себе очень сложно, а, с другой, в современной российской прозе, в принципе, все возможно – на фоне общей государственной политики в культуре. При этом ненормативная лексика в рассказах Селукова работает неровно. Где-то она действительно помогает создать достоверные речевые характеристики героев, а где-то используется слишком уж дозированно, и в результате получается фальшиво и искусственно.