Александр ВАСИЛЬЕВ, не любитель в одежде официоза, имел в жизни всего три костюма. Каждый символизировал определенный период жизни и носился - так получалось - не больше трех раз. Здесь - история вторая.
В конце 1970-х, как один из немногих пишущих, но при этом хоть что-то понимающих в строительстве людей, я оказался в комиссии по подготовке к Олимпиаде. Поначалу статьи мои просто включались в какие-то сводки, предоставляемые начальству. Но однажды материал попался на глаза Гришину (глава Московского горкома партии), и он приказал пригласить автора на очередное совещание. Я пришел, был благосклонно выслушан, но далее последовал звонок главному редактору «МК» Льву Гущину с самого верха. Велели перед следующим заседанием комиссии Васильева побрить, постричь и переодеть из рваных джинсов в приличную случаю одежду.
Лев Никитович, прекрасно меня зная, постарался спустить историю на тормозах. Я, как и прежде, писал то, что считал нужным, а на очные ставки с руководством ходил кто-то другой. На этом предисловие заканчивается и начинается сама костюмная история.
Через некоторое время подходит ко мне Ася, ответственный секретарь редакции, и рассказывает следующее. Когда сверху звонили о моем переодевании, большим людям в голову не могло придти, что какой-то щенок может иметь на данную тему свое мнение. При этом они понимали, что у щенка просто может не быть возможностей для исполнения приказа. И потому через несколько дней прислали с курьером в секретариат талон на приобретение костюма в 200-й секции ГУМа. Я признался честно, что костюм мне совершенно не нужен, но в удовольствии посетить легендарное место отказать себе не могу.
Нашел я эту пещеру Алладина без большого труда, первая же попавшаяся уборщица в ГУМе подробно объяснила, по какой именно лестнице туда, на самую верхотуру, можно пробраться. Обычная дверь, вхожу, смотрю, мамочки!..
Со многим при советской власти творились таинственные, уму непостижимые вещи. Как, например, с воблой. Или вот с меховыми шапками, которых я, правда, даже в самые жуткие морозы не носил. В стране, где зимой у всех мерзли уши, но при этом кролики размножались точно с такой же скоростью, как и во всем мире, любая меховая шапка была предметом, в свободной продаже недоступным. И первое, что я увидел, открыв дверь в заветную секцию, были полки с меховыми шапками. Они уходили куда-то в бесконечную даль и были всех фасонов, размеров и видов меха. Пыжиковые, ондатровые, каракулевые, лисьи, чуть ни волчьи, да черт их знает, какие.
Долго, впрочем, мне головой по сторонам вертеть не дали. Подошла женщина, попросила предъявить талон и повела меня к костюмам. Смотрю: стандартная такая универмаговская стойка-вешалка, ну, длинная, что мне здесь смотреть, непонятно. И тут я замер. Нет, никакого костюма, естественно, я сначала не увидел - взгляд остановился на цветовом поле. Как бы вам это описать, не впадая в излишнюю патетику…
Вы когда-нибудь видели лезвие клинка Нибелунгов, на предельном звенящем холоде рассекающего кромку льда у берега замерзающего норвежского озера? И я не видел. Но подозреваю, это нечто подобное. Серое и поющее с почти неразличимым, но всё же явственным оттенком голубого. Вообще не цвет, а отблеск на самом кончике со свистящей скоростью пролетающего перед глазами того самого клинка.
Женщина вопросов задавать не стала, сразу всё поняла и предъявила мне для опознания швейное изделие соответствующего артикула. Я посмотрел на стандартную бирку.
В Союзе не было единого понятия цены вещи, а действовала целая система. Имелись, например, привозные шмотки, аналогов которых в стране просто не существовало. Помню, курсе на третьем, моему одногрупнику Сереже папа, известный драматург, привез из-за границы джинсовый пиджачный костюм. Я даже сейчас еле удержался, чтобы не написать эти слова заглавными буквами. Уже само по себе понятие «джинсовый костюм» было почти фантастическим, а еще и «пиджачный»... Народ из соседних институтов приходил хоть краем глаза взглянуть на подобное чудо. Понятно, что там речь о цене вообще не шла. Среди фарцовщиков, если речь заходила об эксклюзиве, характерен был такой диалог: "Отдай джакеток, сколько хочешь?", "Ничего не хочу. Убей меня ценой, подумаю".
Госцена - совсем другое дело. По поводу дефицита могла идти речь о понятиях «столько-то сверху» или – «полторы цены» и так далее. Достаточно приличный отечественный костюм мог стоить от 60 рублей до 120 в крайнем случае. Соцстрановские, типа польских или гэдээровских, плавали от 120 до 140-150. В крупнейших универмагах порой «выкидывали» финские по 160. Поэтому я не сразу поверил своим глазам, когда увидел на бирке, что костюм французский и стоит 240 рублей.
То, что мне предназначено судьбой его купить, сомнений уже не было, но я еще попытался сопротивляться. Дело в том, что фигура моя в то время под влиянием регулярного тяжелого физического труда на свежем воздухе не очень соответствовала стандарту. Потому штаны я обычно покупал 46-го размера, а вот куртки даже 52-го были мне в обтяжку. Как решается эта проблема при покупке костюма, я не знал. Выслушав это, строгая женщина произнесла таинственную фразу: «Ну, слава Богу, теперь у меня появится комплект даже для члена ЦК», на несколько минут удалилась и принесла два костюма, 46-го и 52-го размеров, и велела идти мерить брюки от одного и пиджак от другого. Комплект сел как влитой. Понятно, что снять его я уже не смог.
Я надевал этот костюм трижды.
Первый раз в ресторан «Белград» тем тоскливым вечером, когда зло и угрюмо, без малейшего намека на веселье, заказывал "Гори, гори, моя звезда" двадцать шесть раз подряд, и пожилой грузинский цеховик, мечтавший потанцевать со снятой за бешеные деньги девочкой, пытался заплатить мне 200 рублей, чтобы я разрешил музыкантам сделать перерыв на пару-тройку песен.
Второй раз первого сентября 1986 года, в день, когда отвел старшего сына в школу, и моя прекрасная молодость закончилась.
Последний раз я надевал этот костюм из запасников КПСС в Лас-Вегасе, когда мы с Петькой пошли в казино «Фламинго-Хилтон». Через несколько минут нас окружили люди в черном и долго ходили следом, пока я не плюнул и не показал серпастый и молоткастый. Они тяжело вздохнули, извинились и объяснили, что в таких бешено дорогих костюмах сюда приходят только главари мафии, в основном, кстати, русской.
Больше я его не надевал. А там и 80-е закончились.
Про первый костюм: «Когда появилась мода на клёш, он вставил мне клинья в штаны и убедил не украшать их цепочкой от сливного бачка».
Другие тексты Александра Васильева.