«Барран», — прорычала она, и обречённо откинулась на спинку водительского. Борзо обошедшая, по левому борту, «бэха» прибавила ходу и резво пошла в отрыв. Светло-мышиного цвета, перламутр, нашпигованная по крышку. Прозрачную, на весь салон. Она мелькнула роскошью и довольством, при свете фар. И исчезла в туманной дымке, затёртого в пространствах и временах, тракта. На восток. Владелица багряно-винного «ауди» поморщилась. Ещё дважды. И забыла про лихача. Испортившего ей чудное «розово-голубиное настроение». Таким именовала она особое чувство покоя и радости. Настигающее её не так часто, как хотелось бы. Но всё же, иногда, поглощающее всё её существо, от маковки до пят. И тешащее, и надёжащее.
Ещё с полста километров она наслаждалась осадком. От розово-голубиного. Затем, бездонный образ мерзавца — так не почтительно, обошедшегося с ней! — настиг светлый разум. И подвинул к сеансу психоанализа. «Интересно, правда торопился или понты кидал? А какие понты могут быть на трассе, с машинопотоком — одна/ в час? Или, как раз такое однообразие и сподвигло, к дерзости? Значит, он меня заметил прежде, спецом нагнал, спецом же обошёл. Привлекал внимание. Не иначе. И теперь ждёт где-нибудь, у придорожной забегаловки. С букетом и шампанским. А я не причёсана, не оформлена в скрипучую обёрточную бумагу и не перевязана жёлтой лентой. Лидера. Я промчусь мимо. И он даже не поймёт, что это — была я, на вишнёвой «ласточке». Много ли разглядишь, при 140-ка, на мразотном обгоне. Или, всё же. Издали, заприметив «мою птаху», он перекроет подтянутым красивым телом путь. И, -таки принудит меня выйти из авто и испить с ним «шипучки». И принять букет, и переспать. В дешёвом номере, на мансардном этаже мини-отельчика. А потом, выйти замуж «по любви». Жить «долго и счастливо». И умереть «в один день»…»
На этом месте. Несчастливый левый бок вновь озарился отсветом ближнего. Огромный «крайслер» ходко двинул обгонный манёвр. Мигнул кокетливо — «вижу тебя, крошка!» И, прибавив скорости, полетел в том же направлении. Где пропадают все «богатые и свободные». На восток, к забегаловке.
Она охнула. Инстинктивно вжалась в руль, потом расслабленно улыбнулась и поправила мельком волосы. «А этот, даже симпатичнее…» — подумала рассеянно. И розово-голубиный мор вернулся.
Как ни удивительно! Это зефирное чувство, обычно, возникало у неё. При виде овеществлённых, больших. Денег!»